Пламенный вихрь - Бренда Джойс

Ей хотелось поехать.

Хотя у нее и были опасения, ведь, в конце концов, это ее первый выход в свет после последней неудачи. Но скука выманила се из добровольного заточения. Скука и желание увидеть Бретта.

Прошедшая неделя тянулась невероятно долго. Она по многу часов ездила верхом с Бартом и читала Шекспира, Мелвилла и Диккенса, пока не стала сыта ими по горло. Потом ее охватило беспокойство: она не привыкла сидеть в четырех стенах ничего не делая. Когда Полу понадобилось поехать в Сакраменто по делам, связанным с недвижимостью, она охотно отправилась с ним. Поездка на пароходе по реке ей очень понравилась.

Но ее не оставляли мысли о Бретте.

Ей хотелось спросить, почему он солгал ради нее, но она не видела его всю неделю. Она надеялась, стараясь не признаваться в этом самой себе, что он нанесет ей визит. Он не приехал. Зато приехал с визитом Рандольф и буквально потребовал, чтобы она рассказала все подробности. Не желая обсуждать происшедшее, Сторм вспылила, и, как и подобало истинному джентльмену, Рандольф оставил эту тему.

Нанесли визит и Леанна с матерью. Они попытались выудить у Сторм всю историю, в то же время намекая, что к Сторм грязно приставали или еще хуже. Если бы не присутствие Марси, Сторм поколотила бы маленькую стерву. Марси произнесла несколько удачно выбранных слов, тем самым вежливо поставив Леанну на место, и визитерши по — спешно удалились.

Сейчас Сторм стояла совершенно неподвижно, сердце ее трепыхалось, а Летти, ее камеристка, застегивала изысканное ярко-синее бальное платье из тафты. Бретт будет сегодня на балу, и она твердо решила узнать, почему он солгал ради нее.

В голове все время мелькало видение его губ, опускающихся к ее губам. Она отгоняла его прочь.

В дверь легонько постучали, и вошла Марси — образец элегантности в шуршащем золотом платье, оставлявшем открытыми плечи и большую часть белой груди. Фарлейны собирались сегодня отвезти Сторм и Пола к Синклерам.

— Вы выглядите великолепно, — с энтузиазмом воскликнула Марси.

Сторм улыбнулась и повернулась к зеркалу. Лицо ее вытянулось — на нее смотрела сияющая, раскрасневшаяся женщина с глазами столь же синими и яркими, как и ее платье. Совсем чужая. Сторм попыталась подтянуть лиф выше. Он не поддавался.

— Это совершенно неприлично, — сказала она,

— Последний крик моды, — заверила ее Марси.

— Стоит мне наклониться, и я выпаду из него.

— Зачем вам наклоняться?

— Ох, Марси! Не думаю, что смогу это носить.

— Сторм, вы выглядите замечательно, и мужчины нас ждут. Мы опаздываем.

Сторм покраснела еще больше. Она не может ехать в таком платье, с полностью открытыми плечами. Рукава-буф закрывали руки только до локтей. Почти вся грудь была выставлена наружу. Она чувствовала себя обнаженной.

Оказавшись в экипаже, Сторм почувствовала себя свободнее, чем когда стояла перед зеркалом. Она может притвориться, что не видела, как выглядит, или, еще лучше, притвориться такой же элегантной, уравновешенной и уверенной в себе, как Марси. Словно угадав ее мысли, Марси сжала ее руку. У Сторм мелькнула мысль, что, возможно, все уже забыли происшествие на берегу.

Когда они подъехали к дому, им, прежде чем выйти, пришлось ждать, пока высадятся пассажиры пяти экипажей, выстроившихся у ступеней. Пол крепко взял Сторм под локоть и помог ей сойти на землю. Она уже привыкла к туфлям на высоком каблуке и ходила в них вполне уверенно, не боясь шлепнуться, и поскольку она больше не носила корсета, то не опасалась упасть в обморок.