Не разлучайте нас - Моника Мерфи

– Ты что теперь моя наставница? Что ты знаешь о жизни? Сколько тебе, вообще, лет?

Она с достоинством задрала подбородок и попыталась выглядеть гордой. Несмотря на спутанные волосы, потеки слез на щеках, лиловые синяки на шее и мою толстовку, в которой почти утонула.

– Мне почти тринадцать.

То есть ей было всего двенадцать лет. Черт, двенадцать. О господи, ну и гад же мой отец!

– Ты ни черта не знаешь, – буркнул я и тут же разозлился на самого себя, что говорю с ней в таком тоне. Ведь я же вроде спасаю ее. Надо следить за словами.

– Я знаю достаточно, чтобы понимать, что нельзя туда возвращаться, возвращаться к нему. Это бессмысленно. – Она сжала мне руку, и я вспомнил, что все еще держу ее ладонь в своей. Наши пальцы переплелись, ладони плотно прижимались. И мне было так приятно держать ее. Это внушало надежду. – Зайди в полицейский участок вместе со мной.

Я продолжал шагать, сдерживая чувство досады, вот-вот готовое вырваться стоном. Все же она очень маленькая. Живет под чьим-то крылом. Такая наивная. Думает, будто мир по природе добрый. И абсолютного зла не существует. У нее родители, которые ее ждут и к которым она вернется. Безопасный дом, в котором ее любят, поддерживают.

Что до меня, то у меня не было ничего. Отец, который ради забавы похищал и насиловал маленьких девочек. И мать, которая бросила меня очень-очень давно.

– Меня просто отправят в детдом.

– А это не лучше, чем оставаться с ним?

Как там говорят: из двух зол выбирай меньшее. Правильно?

Не знаю, но моя жизнь вся в этом.

Я ничего не ответил, и тогда она спросила:

– А твоя мама?

– А что она? – огрызаюсь я и поджимаю губы, чтобы сдержать слезы. Чертовы слезы. Плакать из-за женщины, которая бросила меня в первый же удобный момент! Если так пойдет и дальше, у меня вырастут серьезные детские комплексы, клянусь богом.

– Где она?

– В моей жизни ее нет. – Больше я не хотел говорить. Бросил на нее недвусмысленный взгляд – никаких вопросов – и уверен, она его поняла.

Мы подошли к перекрестку и стали ждать, пока зажжется зеленый.

Полицейский участок был совсем рядом. Нужно было перейти улицу и свернуть направо. А дальше оставалось всего несколько кварталов.

Всего несколько кварталов, и я навсегда расстанусь с Кэти.

Кэтрин

Сейчас

Я беру свой ванильный латте и смотрю через стол на человека, который пригласил меня выпить кофе. Он выглядит восхитительно. У нас состоялась очень странная встреча, и он выступил за то, чтобы продолжить, захотел провести со мной еще какое-то время.

Со мной, Кэтрин Уэттс. Бедной, несчастной Кэти.

Даже не знаю, что и думать.

Как обычно в голове проносится целый вихрь объяснений. Возможно, он журналист. Знает, кто я такая, и просто пытается подобраться ко мне поближе. Или вот новая прекрасная версия: его подослала мама и Бренна, чтобы меня подставить. Решили посмотреть, так ли я глупа, чтобы попасться на его уловки.

Если все это не так и он действительно не знает, кто я, то свалит, как только узнает. Не мне его осуждать. Со мной непросто. У меня сложное прошлое. Кто захочет быть с девушкой, которую избивали и неоднократно насиловали в двенадцать лет? Которая выжила, но с тех пор не позволяет ни одному мужчине к себе прикасаться? Кто захочет во все это встревать?

Никто – вот кто. И уж точно не он, конечно, если с ним все в порядке. Любой человек моего возраста или около того убежит со всех ног.

Пока мы стояли в очереди, я рассматривала меню на доске позади прилавка. Итан советовал мне, что выбрать, говорил, что выберет сам. Когда я решила, что буду пить, он попросил меня занять уединенный столик напротив окна с видом на океан. Пока его не занял кто-то еще.

Когда я предложила ему денег за мой напиток, он, похоже, обиделся. Я прошмыгнула к маленькому столику, села и устремила взгляд в необъятную синь, усыпанную белыми барашками. Резкий ветер вспенивал воду в короткие быстрые волны. Лодок почти не было. Видимо, большинство из них уже причалили на ночь.

Вглядываться в океан меня надолго не хватило, и я стала исподтишка рассматривать Итана, как можно более осторожно. Он терпеливо стоял в длинной очереди. Место оказалось довольно шумное, но приятное. Неоштукатуренные стены с открытой кирпичной кладкой, грубые деревянные доски. Блестела подсвеченная витрина, на которой красовались восхитительно пахнущие булочки, пирожные и весьма соблазнительные шоколадные кексы, украшенные сверху ванильной глазурью. Но я была не голодна, к тому же слишком нервничала, чтобы есть.

Мимо прошли какие-то девицы, и я заметила, что они бесцеремонно рассматривают Итана, чего он, конечно, не замечал, так как был к ним спиной. Оценивающим взглядом они окинули его задницу и захихикали по дороге к выходу.

Я не удержалась и тоже посмотрела. Хотя делала подобное в первый раз. Темные джинсы сидели на нем свободно, но не мешковато, так что под ними легко можно было разглядеть очертания ягодиц. Довольно симпатично. Что меня потрясло – так это его плечи. Они были такие широкие, могучие. За этой спиной точно можно прятаться, пока он ведет войну и отгоняет чудовищ.

Нелепая фантазия, но я не могла ею не насладиться.

Он приятно улыбнулся кассиру, протянул ей двадцатку и кивнул, получив сдачу. Лишние купюры он положил в свой плоский кожаный бумажник, сунул его в задний карман и направился к стойке выдачи заказов. Все это время я смотрела на него, облокотившись на стол и подперев кулаком подбородок. Он ничего не замечал. И я была рада, что могла без смущения его разглядывать.

Похоже, я делаю из него себе кумира, как девочка– подросток. Много лет назад Сара вела себя так же. Вот почему она помешалась тогда на мальчиках и флиртовала со всеми подряд. Но я к этому не готова. Когда я вижу Итана, стоящего в очереди, склонившегося над телефоном, вижу, как челка падает ему на лоб, мне внезапно очень хочется бросить все это…

Но тут он оборачивается, встречается со мной взглядом, и на короткую долю секунды на губах его мелькает понимающая улыбка. Я тут же роняю руку на стол. От смущения горят щеки. Спасает меня бариста, объявивший, что наши напитки готовы.

Надо же быть такой дурой. У меня нет школьного опыта всех этих неловкостей и ошибок. Я никогда ни с чем подобным не сталкивалась, а теперь, спустя годы, мне нужно как-то с этим всем разбираться. Я снимаю крышку со своего кофе и смотрю, как от густого слоя пены поднимается пар. Итан делает то же самое: со щелчком снимает крышку и мешает кофе палочкой, взятой, очевидно, на кассе. От этого кремовая жидкость в его стакане начинает кружиться.

– У них всегда очень горячий кофе, – говорит он. – На будущее.

Я улыбаюсь. Мне нравится, что он говорит так, будто собирается меня еще как-нибудь сюда пригласить.