Признайся в своем желании - Сара М. Андерсон

– В Нью-Йорке.

На все его эсэмэски она отвечала лишь краткими сообщениями, что у нее все в порядке. Очевидно, в отличие от Оливера, у нее действительно все хорошо.

– Рене считает, что ей нужно уйти, а иначе она погубит меня. Думаю, она на самом деле в это верит.

Оливер снова отхлебнул пива.

Милт лишь уклончиво хмыкнул.

– Она сказала… – Оливеру пришлось сглотнуть возникший в горле ком. – Она сказала, что не позволит своей семье уничтожить мою, как они уничтожили саму Рене.

– А! – только и прокомментировал отец.

– Это все, что ты можешь сказать в ответ?

– Я собирался снова вспомнить одну из идиотских ковбойских поговорок, но ты ведь не в настроении их выслушивать.

– Папа, ты издеваешься надо мной?

Временами отец раздражал Оливера не меньше, чем Флэш.

– Успокойся, сынок! – Милт поднял руки вверх. – Я не собираюсь с тобой ссориться. Хочешь с кем-нибудь подраться, чтобы выпустить пар, пойди найди Флэша или надавай по шее Клинту Престону. Хотя не думаю, что это тебе поможет.

Некоторое время они сидели молча. Не в силах выносить эту тишину, Оливер снова заговорил. А может, это пиво начало развязывать ему язык.

– Я попросил ее выйти за меня замуж, а она не только отказала мне, но и ушла.

– Она правда так поступила? Вообще-то женщины благосклонно принимают красивые предложения руки и сердца, – серьезно ответил Милт.

Оливер задумался. А было ли его предложение «красивым»? Как он там сказал? «Если бы я думал, что это улучшит ситуацию, я бы женился на тебе…» Да уж, красиво! Проклятье!

Оливер почувствовал себя полным идиотом.

– Рене думает, что она – не моя проблема.

– А! – снова сказал Милт.

Оливер не удостоил это «А!» ответом, размышляя над тем, как он мог сказать такую дурацкую фразу, предлагая женщине выйти за него замуж. Да, он был в тот момент расстроен, потому что из-за Флэша раскрылась маскировка Рене, а еще ужасно обеспокоен тем, как обеспечить Рене безопасность. И все же… Его предложение руки и сердца вряд ли можно было назвать красивым. Черт, оно было просто ужасным!

– Знаешь ли ты, – начал Милт, и впервые за многие годы Оливер услышал в его голосе нью-йоркское произношение, – что бы я отдал за то, чтобы провести еще хотя бы один день с твоей матерью?

Оливер допил пиво, встал, чтобы взять другую бутылку, и, сев обратно на диван рядом с отцом, ответил:

– Ты бы отдал все, чтобы ее вернуть.

– Да, черт возьми, я бы так и сделал. Пожертвовал бы всем: компанией, родео, своим домом… – Милт прочистил горло, и Оливер отвернулся, чтобы не видеть, как отец вытирает слезы. – Чем угодно, чтобы вернуть ее.

– Мне жаль, что это невозможно, – сказал Оливер.

Он привык решать различные проблемы, но смерть – это проблема, которую, увы, нельзя решить.

– И знаешь, почему я бы все отдал ради Трикси? Оливер посмотрел на своего отца.

– Потому что ты ее любишь.

– Ты чертовски прав. – Милт поднялся, допил свое пиво и заявил: – Херб Риттер сейчас в Далласе. Он недоволен, мне нужно пригладить его взъерошенные перья. И не думай, что я не знаю о том, что ты позволил Хлое вести переговоры после того, как я запретил тебе это делать. Но знаешь что?

Оливер разжал стиснутые зубы:

– Что?

Его отец посмотрел на него с любовью и беспокойством в глазах.

– Мы тоже не твоя проблема. – Он положил руку на плечо Оливера. – Я знаю, что ты пообещал своей матери, и она наверняка гордиться тобой и всем, чего ты достиг. Но мы и сами можем позаботиться о себе. – Он вздохнул. – Мы всегда могли.

Затем Милт взял свою шляпу и вышел из квартиры, оставив Оливера наедине с его тяжелыми мыслями.

«Что я наделал? – думал Оливер. – Вместо того чтобы обращаться с Рене как с женщиной, рядом с которой я хотел бы провести всю оставшуюся жизнь, я считал ее проблемой, которую надо решить. И вот теперь она далеко, в тысяче миль от меня, вынуждена общаться с адвокатами, агентами ФБР и, что еще хуже, с собственной семьей. Рядом нет никого, на чье плечо она могла бы опереться. А я сижу тут и разговариваю с отцом. Да что со мной не так? Ведь Рене – вовсе не проблема! Проблема во мне самом. Я люблю ее и готов ради нее всем рискнуть! Она того стоит!»

– Были ли у вас контакты с кем-либо из вашей семьи? – скучающим тоном спросил федеральный прокурор.

Честно говоря, Рене тоже было скучно. Последние три часа она сидела в этом конференц-зале, отвечая на те вопросы, что уже много раз слышала на допросах, которые ей учиняли в течение последних нескольких месяцев. Она была уверена, что прокурор был одет в тот же костюм, что и в те разы.

– Мой друг, у которого я остановилась в Техасе, поговорил по телефону с Клинтом, но только для того, чтобы убедиться, что я не принимала участия в афере.

Прокурор оживился.

– Он звонил в тюрьму вашему брату?

– Оливер Лоуренс был его другом детства. Он возглавляет компанию «Лоуренс индастриз» и хотел проверить, не обманываю ли я его.

Рене было больно думать об Оливере.

– Доверяй, но проверяй, так?

Прокурор пристально посмотрел на нее, и Рене ощутила застарелый страх сделать что-то не так.

Она торопливо добавила:

– Мне ведь разрешили уехать из Нью-Йорка. Прокурор посовещался со своим секретарем, который вел протокол, а затем спросил:

– Хотите сообщить что-нибудь еще?

Рене достала свой сотовый и открыла последнюю эсэмэску, полученную от матери.

– Это пришло два дня назад.

Она передала телефон прокурору, потому что прочесть это послание вслух было выше ее сил.

Кто-то все-таки успел сфотографировать Рене на родео. На снимке она довольно неплохо получилась, но мать, конечно же, посчитала нужным сообщить, насколько уродливой и жирной Рене выглядит в жутких голубых джинсах и блестках.

Рене даже не дочитала эту эсэмэску. Она уже взрослая женщина, будущая мать. Она имеет полное право больше не впускать родителей в свою жизнь. Они никогда не любили ее и Клинта, так что она им ничего не должна.

– Вам еще что-то нужно от меня? – спросила Рене, удивляясь тому, что ее не отвезли в тюрьму, где сидит Клинт.

Разве она здесь не для того, чтобы просить брата пойти на сотрудничество со следствием?

Скучающий прокурор пробежал взглядом свои заметки, и Рене еле подавила порыв раздраженно закатить глаза.

Наконец, прокурор сообщил:

– Миссис Престон-Уиллоуби, Клинтон Престон пошел на сделку со следствием. Он получит меньший срок заключения в обмен на свидетельство против Дарина Престона.