Чувства, которые ты вызываешь - Морин Гу

Роуз выгнула бровь.

– Что? Сомневаюсь, что он пытается повлиять на ваши отношения. В смысле, он же тебя воспитывает, может, просто хочет защитить?

– Понимаю, но… это сложно.

Прошло несколько напряженных секунд. Роуз никогда не могла притворяться равнодушной – от нее так и веяло благими намерениями.

– Когда твои родители развелись? – осторожно спросила она.

Развелись? Как интересно.

– Они и не были женаты. Мама ушла от папы, когда мне было четыре, – эти слова невольно вырвались из меня. – То есть… она не просто ушла ночью с чемоданом. Их решение расстаться было обоюдным.

– Ого. Давно.

Лавируя по дороге, я посмотрела в зеркало заднего вида и только потом ответила:

– Они с папой познакомились в старшей школе – тогда-то она и забеременела. Им было по восемнадцать.

– Да, твой папа выглядит очень молодо.

– Это так. Они познакомились в Бразилии. Мой папа наполовину кореец, наполовину бразилец. Насчет американской крови не уверена. Он родился здесь, его родители в прошлом эмигрировали из Бразилии. Мама тоже наполовину кореянка, наполовину бразильянка.

Роуз кивнула.

– Отсюда и такое меню в «КоБре».

– Точно. Когда мама забеременела, родители решили переехать в Лос-Анджелес. Больше возможностей, «новое начало» и все такое. Они думали, что поженятся и будут меня воспитывать. Американкой.

– Их семьи были не против?

– Не совсем. Мамины родители отказались от нее, а папиным это не понравилось, но они ничего не могли с этим поделать, потому что отцу и матери было по восемнадцать.

– Ого.

Мы поехали по центру, оставляя позади огромную пробку с противоположной стороны дороги.

– Да. Драматично. И вот они переехали сюда, родилась я, а потом… – Я замолчала, сжав руль. – Потом мама вернулась в Сан-Паулу, не успели они даже пожениться.

Я не отрывала взгляда от дороги, чувствуя, как Роуз удивленно смотрит на меня.

– Она… уехала обратно в Бразилию?

– Не смогла жить в Лос-Анджелесе. Это другая страна, а она была мамой-подростком. Можно ли винить ее за то, что испугалась?

От Роуз волнами исходила жалость.

– Наверное, нет, – тихо произнесла она. Хотя я знала – Роуз Карвер, даже если в эту самую секунду забеременеет, ни за что не отступится от своих планов. Но моя восемнадцатилетняя мама не была Роуз Карвер.

– Как часто вы с ней видитесь? – спросила она.

Приближался наш выезд, и я перестроилась в правую полосу.

– По-разному. Иногда она приезжает в Лос-Анджелес из-за работы. Благодаря этому за последние годы я видела ее чаще обычного. Но сейчас прошло уже полгода, поэтому я очень хочу поехать в Тулум.

– Полгода?! Черт побери. Не могу представить, чтобы так долго не видела свою маму, – вздохнула Роуз. Затем коснулась моей руки. – Прости. Я не осуждаю.

Я покатила к выезду.

– Не волнуйся, я не воспринимаю это так. Просто понимаю, что у меня не самая нормальная семья.

Она рассмеялась.

– Я не знаю ни одной нормальной семьи.

Я заехала на офисную площадь.

– Да брось, у тебя, к счастью, как раз такая.

Когда я припарковалась, Роуз встала рядом со мной.

– Спасибо, что поделилась.

Я отстегнулась и на секунду завозилась с ремнем.

– Эм, не за что. И, кстати, на вечеринке было весело. Рада, что ты пришла.

Мы работали вместе в воскресенье, но еще не говорили об этом.

– Не за что, – ответила она. Мы посмотрели друг другу в глаза и вдруг расхохотались.

– Я и правда должна тебя поблагодарить, – сказала она. – Насколько понимаешь, я не часто выбираюсь и провожу много времени с семьей. Даже забываю, что могу пойти и завести… друзей.

Я покачала головой.

– Как грустно.

– Больше почвы для твоего канала на «Ютьюбе».

– Тебе надо перестать говорить такие слова, как «почва».

Пересчитав сдачу в кассе, Роуз открыла окно заказов. Выглянула на улицу и не поверила своим глазам.

– Ого. Посмотри сегодня на Гамлета.

Я выглянула из-за ее плеча. Он, как обычно, выполнял акробатические трюки с табличкой, но на этот раз приоделся. На нем были брюки темно-синего цвета, светло-голубая рубашка и галстук в серо-белую полоску. Галстук. При температуре больше тридцати градусов.

– Кто умер? – громко поинтересовалась я.

Роуз толкнула меня локтем.

– Как грубо. И он одет в синее, а не черное.

– Да, но… зачем так одеваться?

Не успела она ответить, как Гамлет откинул табличку на траву и побежал к кофейной тележке. Скрылся ненадолго из виду, а затем вынырнул с двумя стаканами в руках.

Пока он шел к нам, я пригладила волосы. Из-за того, что он выглядел так роскошно, я ощущала себя побирушкой.

– Привет, Гамлет, – радостно произнесла Роуз, забирая у него свой напиток. Я тоже потянулась к своему, и мои пальцы коснулись его.

– Спасибо.

– Не за что, – пробормотал он, и его глаза на секунду встретились с моими. Я отвернулась и сделала большой глоток мокко.

Роуз загадочно посмотрела на нас. О нет.

Она сделала глоток.

– Выглядишь сегодня хорошо.

Гамлет посмотрел на свою одежду и упер руки в бока.

– О, серьезно? Спасибо.

– Какой повод?

Он сначала взглянул на меня, затем на Роуз.

– Забавно, что ты спросила.

У меня пересохло во рту.

– Секундочку! – сказал он и снова побежал к кофейной тележке. Мы с Роуз озадаченно переглянулись.

Он вернулся, спрятав руки за спину. Мы с Роуз уставились на него. Наконец он прокашлялся и повернулся ко мне.

– Клэра.

Роуз посмотрела на меня, выпучив глаза. Я поперхнулась кофе.

– Да? – удалось выдавить мне.

Он достал букет цветов и протянул его к окну заказов.

– Ты позволишь сводить тебя на этих выходных на свидание?

Целую секунду для меня существовал лишь этот букет из светло-розовых роз. Ароматных, нелепо завернутых в кремовую целлофановую упаковку, связанных тонкой белой шелковой лентой.

И тут я почувствовала толчок в руку. Придя в себя, поняла, что на меня смотрят Роуз и Гамлет.

Ни за что. То есть… это же Гамлет. Каким бы симпатичным он ни был, я не стала бы с таким встречаться. Никогда. Я открыла рот, готовясь мило, но твердо отказать, как вдруг Роуз незаметно пнула меня по лодыжке. Ее взгляд выражал угрозу меня убить.