Греховные радости - Пенни Винченци

— По-моему, — заявил он Шарлотте, — привидение изгнано.

— А по-моему, — хмыкнула она, — ты спешишь с выводами.

Фредди и Чак вернулись через три дня. Выглядели они усталыми, но заметно приободрившимися. И, кроме того, на лицах у них читалось еще что-то — неясное, но такое, что сразу же не понравилось ни Шарлотте, ни Максу.

— Такое впечатление, как будто у них против нас что-то есть, — сказала Шарлотта. — Я боюсь.

Прилетели они в середине дня; сразу отправились в «Риц», долго там обедали, потом еще некоторое время сидели в зале заседаний правления и выпивали. В шесть вечера Чак зашел в операционный зал.

— Пойдем, — позвал он Макса, — присоединяйся к нам, выпьем.

— Извини. У меня вечер занят, — бодро отказался Макс.

— Это важнее, — с обычной своей искусственной улыбкой проговорил Чак. — Думаю, ты согласишься, когда узнаешь, в чем дело.

Макс отправился вместе с ним в зал заседаний, испытывая не больше чем легкое беспокойство. Ему не верилось, что Чак и Фредди могли располагать против них чем-то действительно серьезным. Шарлотта была уже там, и вид у нее, как и у Макса, был бодрый.

Войдя, Чак повернулся так, чтобы оказаться лицом к Максу и Шарлотте.

— Садитесь, — пригласил он. — Наверное, вам доставило массу неприятностей то, о чем пишут в газетах.

— Не особенно, — отмахнулся Макс. — Все это уже умерло естественной смертью. Мне интересно, как они вообще раскопали эту историю.

— Понятия не имею, — ответил Чак. — Налить?

— Нет, — ответил Макс. — Спасибо.

Чак пожал плечами:

— Зря, может пригодиться. Шарлотта, а тебе?

— Нет, спасибо, — в свою очередь отказалась Шарлотта. — Э-э… все в порядке?

Чак посмотрел на нее невиннейшим взглядом и одарил обаятельнейшей улыбкой.

— Абсолютно в порядке. А почему должно быть иначе?

— Н-ну… нам казалось, что возникли кое-какие трудности. После краха на бирже.

— Естественно, у нас есть трудности. Они у всех сейчас есть. Но ничего такого, с чем нельзя было бы справиться. Нет никаких причин для серьезного беспокойства.

Взгляды Шарлотты и Макса встретились. Им удалось перевести нужные суммы, говорил ее взгляд. Крис Хилл с ними заодно.

— Вот и хорошо, — проговорила она. — Я очень рада.

— Так ты уверена, что не захочешь выпить? — спросил Чак.

— Абсолютно, а что? — Шарлотта была озадачена.

Чак пожал плечами:

— Ну ладно. Значит, будешь глотать, не разбавляя? Без запивки? И без валиума?

— Чак, — вмешался Макс, — что глотать? Давай ближе к делу.

— Хорошо. Это касается твоего дома, Макс. Точнее, дома твоего… твоего отца.

Макс ощутил, как его вдруг пронзило тревожное предчувствие.

Черт возьми, какое отношение ко всем их делам имеет Хартест?

— Да?

— Он ведь очень любит этот дом. Верно?

— Верно, — раздраженно ответил Макс. — Дом прекрасный, и к тому же это родовое гнездо.

— Э-э… ну да. То есть это означает, что дом принадлежит семье и все такое?

— Да, разумеется.

Чак покачал головой, его карие глаза излучали глубочайшее сожаление.

— Извини. Но это не так.

— Прости, не понял? — Макс был слишком потрясен и к тому же застигнут врасплох, чтобы отреагировать умнее.

— Я говорю, это не так. — Чак улыбнулся и уселся на ручку большого резного кресла, стоявшего на председательском месте. — Извини меня, но ты ошибаешься. Будучи там, в Нью-Йорке, я внимательно изучил дела и состояние банка. Некоторые из этих дел весьма сложны. У вашего деда есть в активах очень любопытные приобретения. Например, ранчо в Венесуэле, которое стоит сейчас многие миллиарды. Целое состояние в швейцарских франках. И кое-какая собственность в Англии.

— Какая? — выдохнул Макс. Ему вдруг стало очень нехорошо. Фредди стоял возле окна, смотрел на него и улыбался своей жуткой ледяной улыбкой.

— Хартест-хаус, — произнес Чак, — так ведь он, кажется, правильно называется? — принадлежит банку «Прэгерс». Конечно, как у вас в Англии говорят, это не ахти какие деньги. Но в данный момент нам может помочь любая мелочь. В общем, если вы не сумеете немедленно выплатить мне… дайте-ка посмотрю, какая там сумма… да, шесть миллионов фунтов стерлингов, я буду вынужден выставить дом на торги. Я забираю его в залог.

Александр сидел за столом в оружейной комнате, обхватив голову руками.

— Это все произошло много лет назад, — говорил он, — очень много лет назад. Тогда еще была жива ваша мать. Дом разъедала гниль, во всех капитальных стенах, и надо было заново перестилать крышу. Фред одолжил мне денег. Это было чисто официальное соглашение, ни на что другое я бы не согласился.

— И дедушка тоже, — мрачно добавил Макс.

— Наверное, нет. Ну, так или иначе, но в последнее время дела пошли плохо. Имение себя не совсем окупало. И я несколько… задержался с выплатой этого кредита.

— На сколько именно? — Голос у Шарлотты был непривычно резкий.

— Н-ну… я ничего не платил… примерно три последних года.

— Три года! Папа, но это же огромный срок!

— Да, я понимаю. Простите меня. Дорогая, не смотри на меня так.

— Извини. Просто нам бы следовало об этом знать, вот и все.

— Да, наверное. Но я не хотел вас тревожить. В прошлом году я ездил к Фреду, поговорить с ним. Он… он очень доброжелательно ко мне отнесся. Честное слово. Сказал, что я могу вернуть эту сумму, когда сумею. И как сумею.

— Что-то на дедушку это совсем не похоже. — Шарлотта недоверчиво покачала головой. — И?..

— Н-ну… я предполагал вернуть. Разумеется. Как только мои дела поправились бы.

— А они до сих пор обстоят неважно, да?

— Да. Боюсь, что так.

— А существовал ли какой-нибудь письменный документ? Я имею в виду, вы подписывали что-то во время вашей прошлогодней встречи? С дедом?

— Э-э… нет. Не совсем. В то время он не очень хорошо себя чувствовал.

— Вот черт! — проговорил Макс.

— Папа, — сказала Шарлотта, чувствуя, как всю ее охватывает холодная дрожь, — а есть у тебя копия закладной или какого-то другого документа? Что-нибудь такое, что я могла бы показать своему знакомому юристу?

Лицо Александра приобрело свое обычное беспомощно-рассеянное выражение. Шарлотте показалось, что сердце начинает у нее куда-то проваливаться.

— Нет. Да. Я не знаю. А это важно?

— Да, папа. Думаю, что важно. Но я уверена, что все можно как-то решить. Я хочу сказать, дедушка никогда не позволит им забрать у нас имение за непогашенный кредит. Это просто смешно. Мы же все-таки одна семья.