Твое нежное имя - Гвендолин Кэссиди

Она пошла открывать, ругая про себя сестру, а потом в изумлении уставилась на стоявшего за дверью мужчину.

– Прости, что опоздал, – извинился Томас. – Больше двух часов проторчал в «пробке». Грузовик с прицепом перевернулся и заблокировал все три ряда. Я пытался тебя предупредить, но не успел.

Интересно, куда его носило? Но вопрос сразу вылетел у девушки из головы при мысли, что Томас все же не обманул ее ожиданий.

– Значит, ты ничего не ел, – сказала Мэри, впуская гостя в прихожую.

– С самого ленча крошки во рту не было, – признался Томас. Он смерил девушку взглядом и удрученно вздохнул. – Ах, как мало ты мне веришь!

– Откуда же мне знать? – защищалась Мэри.

– А я-то думал, что ты больше никогда во мне не усомнишься…

– Для такой пламенной веры мы еще не достаточно хорошо знакомы.

Серые глаза потемнели.

– Тогда это надо срочно исправить.

Первый поцелуй привел Мэри в смятение. Девушка едва не задохнулась, страстно желая продолжения. Она с трудом заставила себя рассмеяться и непринужденно сказать:

– Я имела в виду совсем другое!

– Это только начало, – в тон ответил Томас. – А пока выбирай: или одеваешься, и мы едем ужинать, или организуем что-нибудь прямо здесь. Подозреваю, ты тоже ничего не ела. Так как же?

Мэри отлично знала, что она выберет. С бьющимся сердцем девушка посмотрела мужчине в глаза.

– Да, не ела. А что касается остального… Я думаю, уже поздно куда-нибудь ехать. В холодильнике есть цыпленок и салат. Я понимаю, мало для голодного мужчины, но…

– Вполне достаточно. – Томас развернул хозяйку в сторону кухни и легко поцеловал в макушку. – Мне очень нравится твой наряд, – ласково добавил он.

Мой халатик куда целомудренней, чем шелковая рубашка у тебя дома, подумала Мэри, не подозревая, что атласная ткань кремового цвета при каждом шаге плотно прилегала к телу, подчеркивая все достоинства стройной фигурки. Впрочем, переодеваться не было никакого смысла…

Молодые люди поужинали на кухне, взяли чашки и перешли в гостиную. Сидя на диване рядом с Томасом, Мэри вспомнила, как варила ему кофе. В тот вечер нервы у обоих были напряжены до предела, состоялся тяжелый разговор, но уже тогда, если верить Томасу, она ему очень нравилась.

– Ты по-прежнему против этой свадьбы? – спросила Мэри, следуя ходу своих мыслей.

– Сомневаюсь, что семейная жизнь моего брата и твоей сестры будет удачной, – ответил Томас. – Пока никто не дал мне повода передумать.

– Но ты ведь не разлюбил Джона, правда? – Мэри сдвинула брови.

– Конечно, нет. Я люблю его так же, как ты любишь Джун. Но это не означает, что я должен закрывать глаза на его недостатки.

– Он всегда немного… эгоистичен?

– Балованные дети часто становятся эгоистами. Джон родился, когда мать почти потеряла надежду на второго ребенка. Двадцать лет назад считалось, что после сорока женщина уже не может рожать, а маме уже было недалеко до сорока. Кроме того, Джон родился недоношенным, слабым… Вот из него и сделали неженку. Надо было отправить Джона в закрытую школу. Это бы закалило его характер.

Мэри не считала, что старший брат прав, но спорить не собиралась. Она мельком увидела в зеркале свое отражение: на рыжие волосы падал отблеск пламени электрокамина, в вырезе пеньюара нежно розовела кожа… Казалось, весь ее вид действовал возбуждающе, однако ничто не говорило, что Том охвачен страстным желанием.

Мужчина расслабился, закинул руки за голову и вытянул длинные ноги. В желто-коричневом свитере и тонких брюках Том, наверное, и не собирался везти ее куда-нибудь обедать: возможно, из магазина хотел поехать прямо домой.

Твердо очерченный рот мужчины как магнит притягивал ее взгляд, губы Мэри еще ощущали вкус поцелуя. Никогда никого она так не желала. И не только физически: девушке хотелось, чтобы любимый мужчина целиком принадлежал ей.

– Если ты не перестанешь смотреть такими глазами, я могу растерять свои лучшие намерения, – довольно обыденно сказал Томас.

Голос Мэри прозвучал хрипло.

– Какие лучшие?

– Лучшие, чем вовлечь тебя в отношения, к которым ты не готова. – Мужчина поднял глаза и натянуто улыбнулся. – Как ты уже, наверное, догадалась, терпение не входит в число моих достоинств. А увидеть в воскресенье тебя в моей рубашке оказалось не по силам.

– Ко мне это высказывание относится не в меньшей степени, – пробормотала Мэри. – Я не слишком сопротивлялась. – Девушка пытливо вглядывалась в его худое лицо. – Вчера ты назвал меня непредсказуемой, а сам точно такой же…

– Ты во мне видишь только старого развратника. – Улыбка Томаса становилась все шире. – Если мужчина моего возраста еще не обзавелся женой, то автоматически переходит в разряд донжуанов.

– Если действительно есть повод к подобному мнению, – ответила Мэри, не собираясь принимать сказанное за чистую монету. – О тебе ходят разные слухи.

– Слухи не всегда соответствуют действительности. Тебе придется поверить мне на слово.

Мэри не представляла, куда может завести этот разговор. Она разглядывала гостя из-под опущенных ресниц, пока тот не издал приглушенный стон.

– Ради Бога, перестань! Когда ты так смотришь, я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить тебя в объятия!

– Так зачем мучиться? – бесстрашно спросила Мэри. – Если мы оба хотим…

Томас откинул голову и задумчиво посмотрел на нее.

– Пока я хочу изменить твое мнение обо мне. Наши отношения начались крайне неудачно, и виноват главным образом я. Не так уж приятно обнаружить, что тебя безнадежно влечет к женщине, которую считал ничем не лучше сестры… Нет-нет, я уже не думаю, что она неразборчивая шлюшка, – поспешил заверить Том, увидев, что у Мэри угрожающе сузились глаза. – Ей нужно пару раз хорошенько всыпать, как и многим девчонкам. Жаль только, Джон вряд ли сможет ее перевоспитать.

– Обязанности родителей быстро научат их уму-разуму, – без особой убежденности в голосе сказала Мэри. – Во всяком случае, здесь мы уже ничем не поможем.

– Сегодня я собирался говорить не об этом… – Лицо Тома напряглось, когда он посмотрел на открытую шею Мэри, затем туда, где в глубоком вырезе атласной ночной рубашки молочно белела едва прикрытая легкой тканью грудь. – К черту все это, – хрипло выговорил Тэчер.

Девушка рванулась навстречу. Давно ждавшая этого момента, она самозабвенно отвечала на поцелуи. Несмотря на возможные последствия, она насладится отпущенными ей мгновениями и сделает это немедленно…