Пикник для влюбленных - Мишель Дуглас

— Раз уж мы уложились в бюджет и… — У Мии пересохло во рту. — Что, если в знак благодарности я приглашу тебя куда‑нибудь пообедать?

Дилан повернулся к ней, в его внимательных глазах появилась тревога… и надежда.

— По‑дружески, — добавила она.

— Когда?

Мия пожала плечами:

— Например, сегодня вечером… если ты свободен.

— Я свободен. — Он оглядел себя. На нем были шорты и хлопчатобумажная рубашка. На ней то же самое. — Мы можем пойти в какое‑нибудь место попроще, — предложил он.

— Попроще — это то, что надо. — Это просто идеально!

— Здесь рядом с пляжем есть отличная пиццерия. Они дают пиццу на вынос.

— Лицо Дилана сияло. Мия смотрела на него и удивлялась, как он научился радоваться каждому моменту жизни? — Когда ты в последний раз ела пиццу на пляже?

— Я… никогда.

— Тогда пошли. Он взял ее за руку и повел к выходу. — Это упущение должно быть исправлено немедленно.

— Видишь? Я же тебе говорил, что это отличная идея.

Дилан устроился на песке и улыбнулся ей. Мия расстелила полотенце, чтобы он мог поставить на него коробки с пиццей.

— Я подожду выносить окончательное суждение, пока не попробую пиццу.

Она выставила на полотенце две бутылки с водой. У них оставалось еще полчаса светлого времени, возможно, даже чуть больше. В воде отражались последние лучи солнца, переливавшиеся всеми оттенками розового, золотого и лилового. Легкий ветерок играл волосами Мии, мирно набегали на берег волны, раздавались крики чаек над головой, слышался смех небольшой семейной компании, расположившейся на берегу в стороне от них. Слева на вершине холма виднелся знаменитый ньюкаслский маяк. А прямо перед ними расстилался Тихий океан.

Такой простор. Мия всей грудью вдохнула морской воздух и, повернувшись к Дилану, увидела, что он за ней наблюдает. Она застенчиво пожала плечами и села рядом с ним, но так, что между ними оказались коробки с пиццей.

— Место просто замечательное. Лучше ты не мог бы выбрать.

— И вечер для пикника просто прекрасный. А теперь попробуй пиццу.

Мия взяла из коробки пиццу, откусила от нее и с трудом сдержала стон удовольствия.

— Вкусно… — пробормотала она. — Правда, очень вкусно.

Какое‑то время они молча ели. У Мии стало легко на душе. Дилан заставил ее вспомнить, сколько удовольствий существует на свете. Мия вышла из тюрьмы почти одиннадцать месяцев назад, но все еще боялась радоваться жизни.

— О чем ты думаешь? Ты только что радовалась, а теперь уже нет.

— Что? — Она повернулась к нему. — Мне очень хорошо. Честно.

Дожевав свою пиццу, она взяла бумажную салфетку.

— Хочешь знать правду? Я боюсь слишком сильно радоваться.

— Почему?

— Из осторожности. Вдруг я сделаю какую‑нибудь глупость, и снова окажусь там.

— Ты имеешь в виду тюрьму?

Она кивнула.

— У тебя есть какие‑то причины считать, что ты снова туда попадешь?

— Мне трудно считать свободу чем‑то само собой разумеющимся. Люди многое так воспринимают, пока у них это не отнимут. Одна мысль о том, что я совершу ошибку, и меня снова посадят… — Она передернулась. — Поэтому иногда в радостные моменты я вдруг вспоминаю тюрьму, и мне становится страшно…

Дилан наклонился к ней, и Мия почувствовала слабый аромат мускатного ореха. Этот аромат смешивался с запахом моря и пиццы, и она подумала, что ей никогда в жизни не было так хорошо.

— Мия, теперь ты совсем другая. Ты уже не сделаешь тех ошибок.

— Думаю, тебе надо узнать, что со мной случилось.

— Да, я очень этого хочу.

— Жалкая история, — предупредила Мия. — Ты в самом деле не пытался ничего обо мне разузнать?

— Мне хотелось услышать все от тебя, а не вычитать в так называемых фактологических отчетах, где отсутствуют многие по‑настоящему важные факты.

— Я, кажется, уже говорила, что мой отец был тяжелым человеком.

— Ты имеешь в виду, что он обижал твою мать?

Она кивнула, борясь с внезапно навалившейся усталостью.

— В шестнадцать лет я наконец взбунтовалась против него.

— И что случилось?

— Он подбил мне глаз и выгнал из дома.

Дилан сжал кулаки.

— Я оказалась во временном приюте для бездомных и начала работать официанткой.