Перепиши меня начисто - Тальяна Орлова

На последнее регистратор уже очень неспокойно, подняв голос на несколько тонов, ответил: «Что вы! Никаких издержек! Записал!», – из чего стало понятно, что номер или определился сразу, или бедолага успел залезть в базу данных. Кинред отключил вызов, не поблагодарив и не удостоверившись, что его правильно поняли, – из чего тоже можно было сделать сразу несколько выводов. Отец это тоже уловил и смущенно прокряхтел, совсем не радуясь тому, что к его заднице прилип настолько важный банный лист, вероятно, такого социального ранга, который до сих пор ему лично видеть не доводилось.

Дверь автомобиля плавно отъехала вверх, отец наклонился и возопил, забывшись:

– Да тут механика, мистер! Вы издеваетесь?! Здесь напичканы все способы управления! Не удивлюсь, если и педали велосипедные где-нибудь отыщутся!

– А мне-то откуда знать, что тут напичкано? – равнодушно ответил Кинред. – Но из твоего вопля я смог понять, что теперь ты меня отвезешь?

– Ну… попробую. Только бортовой надо отключить – я ото всех этих лампочек теряюсь.

Кинред уже обходил машину, чтобы занять место пассажира, говорил тихо – где-то я уже подобное слышала:

– Бортовой компьютер семь-семь-двадцать, полное отключение.

Светящаяся панель погасла до того, как он сел. Отец выглядел скорее обескураженным, но и не мог придумать причины, как отговориться от того, что уже успел пообещать.

– Ладно, мистер… как вас там? – он дернул рычаг скоростей на себя.

– Кинред.

– Ладно, мистер Кинред, с этим я уж как-нибудь управлюсь. Восемь лет таксистом подрабатывал, как никак! – он сказал это с гордостью, но я была уверена, что Кинред знал об этом и раньше. – На Восьмую Центральную?

– Именно так.

Машина ехала плавно. Отец заметно волновался – все-таки управлять настолько дорогой машиной ему приходилось впервые. И хоть наземное движение в мегаполисе не было слишком перегружено, но сам этот факт тревожил, потому и ехал он медленно, ниже допустимого скоростного режима.

– Я могу поинтересоваться? – отвлек его Кинред. – Если у тебя условно-излечимое, то почему ты не в клинике на постоянном стационаре?

– Был там поначалу, – отец вдруг улыбнулся дороге. – А как получше сделалось, переехал домой. Теперь вот только на сеансы хожу как на работу. Еще полгода – и останутся только контрольные сеансы, тогда и на настоящую работу вернусь.

– Но разве в клинике тебе не предоставляют идеальные условия пребывания и питания?

– Предоставляют. Но непривычно там все… Это вам такие условия и фальшивые улыбки привычны, мистер, а нам, в восьмом ранге, от подобного не по себе.

– Отчего же? Меня фальшивые улыбки тоже раздражают. Я предпочитаю вообще не улыбаться, если улыбаться не хочется. За последний месяц наулыбал уже больше, чем за пару последних лет, как бы перерасход благости не произошел. Но у тебя-то другая ситуация: в клинике ведь и рацион подобран, и персонал вышколен. Ради выздоровления можно потерпеть не только улыбки, как я раньше думал. Я вообще раньше думал, что бедняки ради избавления от условно-излечимого способны через себя перепрыгнуть, а тебе ишь – улыбки фальшивые.

– Можно, конечно, – отец совсем расслабился. – Но есть еще причина. Вдруг дочка вернется, пусть в тот момент я окажусь дома.

– Дочка?

– Да… неважно, мистер. И не ваше это дело, при всем уважении.

– Не мое, – легко согласился Кинред. – Но если твоя дочка хотела твоего выздоровления, то уверен, она бы пережила, если бы ты не оказался дома в момент ее возвращения. Или нет? Это не любопытство, а профдеформация. Видишь ли, я занимаюсь психологией, потому попутно копаюсь во всех реакциях – это выходит рефлекторно. Интересно, что бы она сказала, узнав, что ты получаешь не полный объем услуг клиники?

Отец расхохотался:

– Вот тут в самую точку, мистер. Она бы орала как умалишенная, все соседи бы сбежались на шум. Она так-то тихая, спокойная, но если для нее что-то важно – орать умеет.

– Раньше про таких людей говорили: «В тихом омуте черти водятся».

– Понятия не имею, что там раньше говорили, мистер. Там такие черти, что только незнающие могут принять ее за милашку… А может, и правда, хоть больничной еды пожрать – когда еще получится? Восьмая Центральная, какое здание?

– Останови здесь.

Когда отец заглушил двигатель и нажал кнопку подъема двери, Кинред вновь вытащил девайс и сделал снимок его лица.

– Это еще зачем, мистер? – нахмурился отец.

Кинред уже погрузился в монитор аудиослайдера.

– Мужчин по фамилии Нист в мегаполисе с полмиллиона наберется, а я должен тебе две тысячи. Поиск личности без идентификационного кода.

– Да ладно уж, не надо денег. Вы же мои дела уладили.

– Я не остаюсь должным никому, мистер Нист. До свидания.

Отец выпрямился и буркнул уходя:

– Богатеи… Лучше б спасибо сказал, как человек.

Я еще несколько секунд могла смотреть на его спину, пока он не скрылся за поворотом. Потом вытерла щеку – сама не заметила, когда начала плакать и по какой причине. Но быстро собралась, отодвинулась от Кинреда и отошла на шаг. Голос мой прозвучал довольно спокойно:

– Это не фальшивка, сэр. Вы не могли сделать эту запись сами и так точно подделать реплики моего отца. Спасибо за доказательства и за то, что нарушили ради них должностные инструкции. Хотя наверняка вы их сами и писали. Но я все равно благодарна. Спасибо.

Кинред тоже встал и подался ко мне, вынудив невольно отшатнуться.

– А, так это просто воспитание – говорить спасибо? Тогда пожалуйста.

Он перехватил меня за талию и притянул к себе, наклонился, будто хотел поцеловать. Но лишь коснулся носом моих волос, демонстративно и шумно втянул воздух. И прошептал – эта интимность совсем не предполагала смысла сказанного:

– И мне это тоже было полезно. Информация из первых рук: ты умеешь орать как умалишенная. Когда начнешь?

Я хотела бы отодвинуться, но сдержалась от резких движений.

– Сэр, вы знаете, что я не стану на вас орать. Что бы вы ни делали.

– А еще я знаю, что ты не уволишься. Что бы я ни делал. Это был просто блеф. Ты будешь здесь до самого конца: и чтобы отец полностью вылечился, и чтобы ему не пришлось возвращаться на завод, где радиоактивное излучение и провоцирует появление условно-излечимых. Все верно? Какие полезные доказательства я вчера получил.

– Удивлюсь, если вы хоть что-то сделаете без выгоды для себя, сэр.

– Я тоже удивлюсь. Но психика человека многогранна, иногда мы делаем то, на что не были способны вчера.

Он вдруг мягко оттолкнул меня, что я посчитала разрешением уйти.