Нагадай мне любовь - Алекс Вуд

— Разыгрывает из себя великого детектива, — игриво шепнул Иларио на ухо Питеру. Он упорно игнорировал Лауру, которая сидела с другой стороны.

Питер поморщился. Похоже, что членами семьи Мендес внезапно овладел демон говорливости.

— Но в конечном итоге осталось всего две версии, — продолжал инспектор. — Лаура Кавадос, внебрачная дочь Диего Мендеса…

Боррес остановился напротив Лауры. Девушка задрожала как осиновый лист и прижалась к Питеру.

— Я так и знала, что во всем виновата эта мерзавка! — торжествующе воскликнула Лусия.

— Помолчите, — сурово приказал ей инспектор. — Я не собираюсь переругиваться с вами весь день.

— Надо сказать, сеньорита Кавадос, что вы своими противоречивыми показаниями навлекли на себя немало ненужных подозрений, — сурово обратился Боррес к Лауре. — Хотел бы я знать, почему вы скрыли от меня, что виделись с отцом в день его смерти и говорили с ним о его завещании. А также то, что более двух часов просидели на поляне с Питером Стентоном…

Питер скорее почувствовал, чем увидел, что Лусия Мендес смотрит на него с презрением.

— Я думала, что вы начнете меня подозревать, — пробормотала Лаура. — И я никого не хотела впутывать…

— Ну раз теперь мы все знаем, то, может быть, вы расскажете нам все, что произошло на самом деле? — учтиво спросил ее Боррес.

— Лаура, вы имеете право молчать, — вмешался Ристей. — Не говорите ничего, что могло бы повредить вам. Требуйте присутствия адвоката.

— Я сумею себя защитить, — твердо сказала Лаура. — Мне нечего скрывать. В тот день отец попросил меня зайти к нему в кабинет. Было около десяти утра, я помню, как били его настенные часы. Он хотел поговорить со мной насчет завещания. Сказал, что собирается включить меня в число своих официальных наследников…

Голос Лауры дрогнул. Питер с силой сжал ее руку.

— Отец упомянул о том, что хотел бы видеть меня хозяйкой Алаведры. Я был так счастлив на этом участке земли с твоей матерью, сказал он. Мои жена и сын, — тут Лаура кинула вызывающий взгляд в сторону Лусии и Иларио, — не слишком жалуют поместье, хотя с удовольствием живут здесь. Они не сумеют как следует позаботиться об Алаведре.

— Какое наглое вранье! — презрительно расхохоталась донья Лусия.

Питер не узнавал ее. Когда он только познакомился с матерью Иларио, она показалась ему очень выдержанной, невозмутимой женщиной. Сейчас донья Лусия предстала перед ним совсем другим человеком…

— Я попыталась убедить отца в том, что несправедливо лишать его законного сына такого прекрасного дома. — Лаура не обратила ни малейшего внимания на вздорную женщину. — Но он не хотел ничего слушать. Ты такой же мой ребенок, как и Иларио, сказал он мне…

Питер покосился на Иларио. Лицо испанца попеременно то краснело, то бледнело. Зная его чувства к Лауре, можно было догадаться, как оскорбили его подобные слова отца.

— Мы побеседовали с ним немного, а потом я решила прогуляться.

— У вас была назначена встреча с Питером Стентоном? — спросил инспектор.

— Нет, — покачала головой Лаура. — Это чистая случайность.

— И вы никого не видели и ничего не слышали, когда выходили из кабинета Диего Мендеса?

— Нет, — твердо ответила она. — Все было тихо. И в кабинете отца тоже.

— Потому что Диего был уже мертв! — выкрикнула Лусия. — Разве он мог шуметь?

— Да, вам об этом известно лучше, чем кому бы то ни было. — Инспектор быстро повернулся к ней. — Может быть, вы поделитесь с нами, донья Лусия? Что вы сделали в кабинете вашего мужа после того, как Лаура ушла?

Лаура вскрикнула, Иларио вскочил с места, Ристей отшатнулся от Лусии. Одна вдова Диего Мендеса сохраняла хладнокровие, и это было страшнее всего.

— Вы сошли с ума, инспектор, — проговорил Иларио помертвевшими губами.

— Если кто здесь и сошел с ума, — покачал головой Боррес, — то только не я.

Все взгляды устремились на донью Лусию. Она не замечала никого вокруг, покачивалась на стуле и улыбалась себе под нос.

— Сеньора Мендес, — тихо позвал ее инспектор, — вы слышите меня?

— Конечно, да, — сказала она неестественно громко. — Я же не глухая.

— О чем мы говорим?

— О моем муже Диего, о чем же еще? — воскликнула она с добродушным упреком.

Ее глаза ярко блестели, и было видно, что в ней не осталось и капли той агрессии, что переполняла ее минуту назад.

— Ведь вы же знаете, как умер дон Диего? — вкрадчиво продолжал инспектор.

— Умер? Разве он умер? — В блестящих глазах доньи Лусии отразился ужас. — Что вы такое говорите?

— Мама! — закричал Иларио и бросился перед ней на колени. — Опомнись, что с тобой?

— А, сыночек. — Донья Лусия протянула руку и погладила Иларио по щеке. — Иди поиграй, папа привез тебе новую деревянную лошадку… Она такая красивая…

И Лусия мечтательно улыбнулась.

— Не надо, Иларио, — сказал Ристей. — Она ничего не понимает.

— Но что случилось? — Иларио поднялся с колен. Его лицо было искажено страданием.

— Минуточку. — Инспектор Боррес открыл дверь и выглянул в коридор. — Доктор Санчес, зайдите, пожалуйста.

Вошел толстяк доктор. Питер очень удивился, увидев его, он думал, что Санчес уехал в день убийства. Оказывается, он все время был в Алаведре.

— Кризис уже наступил? — спросил доктор, нахмурившись. — Очень рано. Очень.

— Что происходит? — выпалил Иларио.

— Боюсь, ваша мать потеряла рассудок, сеньор Мендес, — сообщил ему доктор.

— Этого не может быть, — прошептал Иларио.

Но вид Лусии лучше всяких слов доказывал, что это правда. Когда доктор Санчес помогал ей встать, а потом осторожно вел к выходу, она с интересом вертела головой по сторонам и что-то бормотала себе под нос. Она никого не узнавала.

— Я не ожидал, что это произойдет так скоро, — сказал инспектор, как только за ними закрылась дверь.

— Значит, вы что-то знали? — накинулся на него Иларио. — И молчали?

— Ваша мать с самого начала вела себя неадекватно, — сухо произнес Боррес. — А весь вчерашний день она буквально преследовала меня, придумывая все новые улики против Лауры Кавадос. Доктор Санчес сразу обратил внимание на ее поведение.

— Но ведь он не психиатр!

— Полицейскому врачу приходится быть экспертом во всех областях, — криво усмехнулся Боррес. — Но не беспокойтесь, мы уже вызвали настоящих специалистов. Вашей матери будет оказана квалифицированная помощь. Хотя неизвестно, станет ли она такой, как была…

— Но в чем дело? Что с ней случилось? — Голос Иларио был полон отчаяния. — У нас в роду никогда не было сумасшедших!