Предсказание цыганки - Айрис Джоансен

— Кира! — Зак шагнул к ней.

— Не смей! — Кира попятилась. — Когда ты касаешься меня, я теряю способность ясно мыслить. А мне пора уже перестать плыть по течению и задуматься о своей жизни.

— Тебе больно! — тень мелькнула на лице Марны. — Я никогда не хотела причинить тебе боль.

— Что ж, наверное, мне пора узнать, что это такое, — хрипло проговорила Кира. — Когда ты была рядом, Марна, мне все время казалось, что я свободна, что меня выпустили из-под стеклянного колпака, в котором я живу во дворце. Но это было не так. Покровительство любящих людей может точно так же оградить от реальности, как дворцовый протокол и королевская охрана. — Она сунула в руки Марне коробку с фотоаппаратом. — Ты не подержишь? Мне надо кое о чем подумать, и я хочу вернуться для этого на холм.

— Я пойду с тобой, — сказал Зак.

Кира покачала головой.

— Я хочу побыть одна. — Она улыбнулась дрожащими губами. — А то ты будешь меня отвлекать. Я постараюсь не задерживаться. Она пошла прочь, но на полпути к деревьям вдруг обернулась. — Не думайте, будто я не понимаю, что вы оба желали мне только добра. Просто я чувствую себя примерно как вчера вечером, когда Поло потрепал меня по волосам и назвал малышкой. Я не могу допустить этого, — прибавила Кира и, беспомощно взмахнув рукой, направилась к холму.

Когда принцесса спустилась в табор, уже почти стемнело. Она долго смотрела, как солнце красит небеса в пурпурные закатные тона, а потом на смену им приходит густая синева ночного неба.

Тихое тепло осеннего дня сменилось вечерней прохладой. Кира сидела, прислонясь к дереву, погруженная в свои мысли. Потом вернулась в табор.

Зак и Марна сидели вдвоем возле салданы. Они разожгли костер, и до Киры долетел запах горячего кофе.

Марна подняла глаза от своей кружки.

— Ты ничего не ела с самого утра. Я приготовила жаркое.

— Я не голодна, но выпью немного кофе, — сказала Кира, подходя к костру и усаживаясь рядом с Заком на овечью шкуру. Скрестив ноги по-турецки, она взяла из рук Марны жестяную кружку с горячим напитком. Цыганка снова села на складной стул по другую сторону костра и взяла свою кружку.

Кира глотнула обжигающий кофе и шутливо поморщилась, поймав на себе озабоченные и взгляды Марны и Зака.

— Я чувствую себя, как Моисей, спустившийся с горы Синайской с десятью заповедями. Когда я решила пойти подумать, мне coвсем не хотелось, чтобы все выглядело так помпезно. Я не сделала никаких философских открытий, способных потрясти мир. — Принцесса выдержала паузу. — Кроме тех, которые важны только для меня.

— И для нас, — тихо сказал Зак. — Все, что ты говоришь и делаешь, очень важно для нас, Кира. Тебе стало легче?

— Да, — Кира смотрела прямо перед собой, на пляшущее пламя. — Во-первых, я решила, что не должна сердиться на вас. Если вы и решали все за меня, то лишь потому, что я позволяла. Я ведь привыкла действовать, повинуясь сиюминутным порывам, и всегда знала, что за меня подумаешь ты, Марна, — она встретилась взглядом с цыганкой. — Ни одна взрослая женщина в здравом уме и твердой памяти не позволила бы, чтобы ее послали к незнакомому мужчине со словами «иди сделай то, что нужно». Я так привыкла полагаться на тебя, не сомневаясь в твоей правоте, что попросту слепо следовала твоим указаниям. — Марна хотела было возразить, но Кира вскинула руку, призывая ее к молчанию. — Я не говорю, что не послушалась бы тебя, если бы остановилась и обдумала все это. Вполне возможно, я поступила бы точно так же… но тогда я бы знала, что делаю это по собственному выбору, на который имеет право любая независимая личность. — Она замялась, подбирая нужные слова. — Знаете, я всегда играла в независимость, бунтуя по мелким поводам против Стефана и родителей, но на самом деле боялась сделать шаг в сторону реальной свободы. — Кира нервно рассмеялась. — Ведь пока я была ребенком, можно было ни за кого и ни за что не отвечать. Теперь я решила, что не могу больше жить. Я должна принять на себя ответственность, которую налагает любовь.

Поставив кружку, Кира положила руки на колени, нервно сжимая и разжимая пальцы. Затем она глубоко вздохнула и продолжала:

— Я люблю тебя, Марна. И буду любить до самой смерти. И ты всю жизнь будешь частью меня. Мне наплевать на то, что по законам мондавы ты должна уступить Заку место в моем сердце. Я знаю себя и знаю, что моя любовь к тебе неизменна. Разве что она станет в будущем еще сильнее. — Принцесса повернулась к Заку: — И тебя я тоже люблю. Я никогда не говорила тебе об этом. Мы все были так заняты мондавой, что забыли о главном, о том, без чего невозможен бессмертный союз.

Зак улыбнулся.

— Разве бывает что-нибудь главнее мондавы?

Кира твердо выдержала его взгляд.

— Да, бывает. Знаешь, существует еще старый как мир обычай давать друг другу клятвы в вечной любви и верности. — Она нетерпеливо махнула рукой. — Но об этом потом. А сейчас просто хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя.

И неважно, что ты чувствуешь ко мне сейчас. В один прекрасный день я вдруг пойму, что ты тоже меня любишь. Ты сказал однажды, что я считаю, будто могу привлечь кого-то только своим титулом. Возможно, ты был прав. Но я много думала об этом в последнее время и поняла: конечно же, я — это куда больше, чем мой титул. Я умна, решительна и упорна.

— И у тебя доброе, любящее сердце, — тихо добавил Зак.

Глаза их снова встретились.

— Да, и это тоже, — кивнула Кира. — Мужчина, которому я достанусь, получит настоящий подарок. И я хочу убедиться, что ты ценишь меня, Зак. — Сделав над собой усилие Кира отвела взгляд и снова посмотрела на костер. — Но и это может подождать. Сначала я должна уладить дела со Стефаном и лишь потом смогу заняться собой.

— Мне это не нравится, — настороженно пробормотал Зак.

— Я знала, что тебе не понравится. — Кира поморщилась. — И еще меньше тебе понравится, как именно я собираюсь это сделать. Я хочу вернуться во дворец и добиться у Стефана обещания, что Марне разрешат жить среди людей своего племени или беспрепятственно навещать их.

— Нет! — воскликнула Марна, резко выпрямившись.

— Да, — твердо сказала Кира. — Я не допущу, чтобы ты страдала за то, что хотела мне помочь. Стефан неправ — и я не должна с этим смириться.

— Но ты ведь уже пыталась убедить его, — странно, но голос Зака звучал спокойно, и лицо было не сердитым, скорее задумчивым. — Почему ты полагаешь, что на сей раз у тебя получится?

— Раньше я умоляла или убеждала с помощью логики. Сейчас все будет по-другому. Я выставлю свои условия и заставлю короля с ними согласиться. Если придется, я буду его шантажировать. Пригрожу, что дам журналистам интервью и расскажу об истинном положении дел в Тамровии. Если не будет другого выхода, придется задействовать Седихан. Коли уж решил что-то, надо идти до конца. — Она печально улыбнулась. — По крайней мере, так сказал мне недавно один знакомый.