Наказание для продюсера - Анна Леманн

Ксюша

— Представляешь, Лаура сама ко мне подошла и сказала, что хочет работать со мной, — радостно щебетала Таша, то вскакивая с кровати, то садясь. — Она сказала, что я перспективная.

— Я рада за тебя, — искренне признаюсь ей, помня с какой радостной улыбкой она вернулась после выступления.

— Нет, ты только представь: она выбрала меня! Меня! — не унимается подруга. — А ты? Все девочки раскрыли рты, когда ты выбрала Златогорского. Даже я была шокирована. Ты же ненавидишь его!

— Ну… я бы так не сказала. Просто у нас взаимная… — я задумалась, подбирая подходящее слово, — нелюбовь.

— И все же ты выбрала его.

— Ну, да. Знаешь, хоть он и засранец, но думаю, что мы с ним в одном направлении движемся. Я пересмотрела все его интервью, ролики и даже аккаунт на фейсбуке. У нас схожие интересы, мнения, цели…

— Что-то ты темнишь, подруга, — произносит Таша, с подозрением прищурив глаза. — То «я его убью», то «он очень интересная личность»…

— Я такого не говорила, — возмущенно прерываю ее.

— Но подумала и намекнула глазами, — отвечает мне Татьяна и еще больше щурит глаза. — А ты случаем не влюбились в красавчика?

— Нет! — поспешно выпаливаю, от чего губы Таши выгибаются в улыбке. — Это не так!

— Влюбилась! — довольно заявляет она, качая головой.

— Таша, прекрати нести чушь! — кричу я, поднимаясь на ноги. — Этого быть не может!

— Между вами было что-нибудь? — спрашивает она, поигрывая бровями, проигнорировав мою просьбу.

— Таша! — всплеснув руками, крикнула я в ответ.

— Ладно-ладно… просто скажи, как он? Мне кажется просто «вау», — спрашивает она, а в конце, прикусив губы, мечтательно выдыхает. — Ну, колись, давай! Интересно же…

— Не знаю, — отвечаю ей, сев обратно на кровать. — Это был мой первый поцелуй.

— Первый? Тебе сколько лет? — удивленно интересуется и смотрит, как на доисторический экспонат.

— Восемнадцать.

— И ты еще ни разу не целовалась? Ты что, девственница? — еще более шокировано спрашивает подруга.

— Да, — мои щеки заливает краска смущения.

— Ууу, подруга, ты попала… — тянет она с истерическим смешком в голосе.

— Почему это?

— Ты влюбилась в Златогорского… — начинает она, и я тут же пытаюсь ее прервать, но мне пальцем приказывают молчать, — … и ты ему тоже не безразлична, судя по тому, как он смотрит на тебя. Вы скоро переспите — это точно, — опять пытаюсь ее прервать, но мне прислоняют палец ко рту, вынуждая молчать. — И либо он тебя потом турнет, либо ждет тебя великое будущее, только не на сцене, а в его постели — любовницей. Такие, как он, не смешивают работу с личным. Жена у него есть, так что, быть тебе только в роли любовницы.

Хоть из интервью я узнала, что у Златогорского есть жена и даже видела ее, но услышать это из уст Таши было больно. Понимание, что в его жизни есть женщина, с которой он мягок, нежен, заботлив и улыбчив, ранит в самое сердце, потому что… А собственно… Может, я и правда влюбилась? Нет! Глупость! Просто я хочу нормального отношения к себе — вот и все.

— Не правда! — я чуть ли не плачу.

— Думаешь, женой его станешь?

— Нет! Не правда — что мы переспим! И я в него не влюблена!

— Уверена?

— Да! — твердо заявляю, для пущей убедительности смело глядя в глаза подруги.

— Когда видишь его, сердечко сильно бьется? — в свою очередь спрашивает меня Таня.

— Немного.

— Это раз, — говорит она и загибает один палец. — Глупо улыбаться рядом с ним хочется?

— Да…

— Это два, — загибает еще один палец. — Поцеловать его хочется? Еще раз?

— Нет! — говорю ей, понимая, что это ложь.

Хочу! Очень хочу, но нельзя, потому что для него я очередная куколка или любовница, возможно. Нельзя так рисковать. Я могу потерять все.

— Врешь, — заявляет Таня и загибает еще один палец. — И это три!

— Нет, Тань, я не могу! Я не должна…

— Да, что такого? Ну, влюбилась… Переспите с ним и — что тут такого?! Он мужчина видный, красивый, опытный. Поверь, это намного лучше. По собственному опыту говорю, мне такой достался, что я сбежать от него хотела, а не как он выразился «может, еще чпонки-моньки?»

— О, боги!

— Да-да! Так что если влюбилась, то вперед.

— Да не могу я! Понимаешь, там… — начинаю я, решив поведать о споре с мамой, но меня прерывает стук в дверь. — Кто это? — интересуюсь у подруги шепотом.

— Он, — деловито говорит Таша, важно задрав подбородок. — По велению сердца к возлюбленной примчался!

— Таша, — зашипела я словно кошка, а стук в дверь повторился.

— Сейчас зайдет в комнату, скинет всю одежду с желанного тела и предастся любви с тобой, — продолжает она издеваться.

— Таша, — щипаю ее за руку и, направляюсь к двери, чувствуя, как трясутся руки. — Кто там? — спрашиваю дрожащим голосом.

Хоть бы не он! Не он..

— Это я, Ксюш, — слышу голос Златогорского за дверью и с огромными глазами разворачиваюсь к Таше, видя, как она катается по кровати от смеха, закрыв рот рукой.

Ну, засранка!

Быстро проворачиваю ключ в двери и также резко открываю ее, сдавая Ташу с потрохами. Пусть все знают, что у нее не все в порядке с головой.

— Что это с ней? — интересуется продюсер, во все глаза глядя на мою подругу, даже не сделав и шага в комнату.

— Не обращайте внимание. Она просто сумасшедшая. Все мы — творческие люди — не без изъянов, — отвечаю ему, равнодушно пожимая плечами.

Подруга несколько раз пытается успокоиться и прикинуться серьезной, но в итоге снова срывается на смех. Все это происходит в тот момент, когда мы с Владом внимательно смотрим на нее.

— Владислав, извините, — успокоившись, произносит Таша, вытирая слезы. — Шутка смешная была, — взяв свою сумочку, подходит к нам.

— Можно просто Влад, — любезно предлагает Златогорский, мило улыбаясь Таше.

То есть, ей можно «просто Влад», а мне — Владислав? И чем она такую честь заслужила? Она ухаживала за его побитым тельцем? Она варила ему кашку? Заботилась о нем? Выбрала его, среди троих?