Без ума от любви - Дженнифер Эшли

Он, блестя глазами, слушал ее объяснения, пытаясь представить себе, что такое любовь. О любви так много пишут.

— Это самая божественная вещь, какую только можно себе представить, — пыталась она объяснить.

— Мне не нужно ничего божественного. Я хочу узнать о плоти и крови. Любовь похожа на желание?

— Некоторые так думают.

— Но не вы.

Несмотря на облака, облегчавшие солнечный зной, пот струился по спине Бет. Трудности с ответами на вопросы Йена Маккензи возникали потому, что он спрашивал о том, на что ответов просто не существовало. И все же она должна знать, как следует ответить, — любой должен. Но никто не может, просто потому, что все «знают». Все, кроме Йена.

— Желание — часть этого. Любовь всеобъемлюща. Но это еще и любовь к другому сердцу и к уму, и это при том, какие глупости они бы ни делали, доходя до абсурда. Ваш мир озаряется светом, когда этот другой человек входит в комнату, и темнеет, когда он снова уходит. Вам хочется быть любимым человеком так, чтобы вы могли бы видеть его, касаться его и слышать его голос. Но вы хотите, чтобы и он был счастлив. Это эгоизм, но не совсем.

— Я могу чувствовать желание и потребность. Я вижу, как вы красивы, и хочу вас.

Она покраснела.

— Я должна сказать, что вы удовлетворяете мою гордость. А когда вы не желаете женщину, вы не испытываете к ней каких чувств?

— Абсолютно никаких.

Бет тяжело вздохнула.

— Вот поэтому, Йен Маккензи, я и сказала, что вы разорвете мое сердце.

Он посмотрел в окно на затянутое облаками парижское небо.

— Разве хотеть — еще не достаточно? Желания такого большого, что вы сделаете все, чтобы удовлетворить его?

— Любовь прекрасна тогда, когда вы любите, но по какой-то причине не можете разлюбить.

— В сумасшедшем доме я научился не заглядывать в ближайшее будущее.

Она представила себе Йена молодым, нескладным, еще не оформившимся в мужчину, растерянным и одиноким. Этот растерянный мальчик напоминал ей о девочке, оказавшейся брошенной в пятнадцать лет, окруженной хищниками, поджидавшими минуты, когда она станет их добычей. Даже теперь, многого добившись в жизни, Бет никогда не чувствовала себя в полной безопасности.

— Признаться, я тоже научилась не заглядывать в будущее, — сказала она.

— Вами владеет желание. — Йен сжал ее пальцы между ладонями. — Вы чувствовали его, когда были у герцогини.

Ее лицо вспыхнуло.

— Конечно, чувствовала. Вы посадили меня в гостиной с задранными до ушей юбками. Как же я могла не иметь желания?

— Хотите почувствовать его снова?

Возбуждение овладевало ею.

— Если бы я была леди, то возмутилась бы, конечно. Я бы заявила, что не хочу снова почувствовать это. Но, откровенно говоря, я хотела. Очень хотела.

— Хорошо, потому что я хочу видеть вас обнаженной.

Бет судорожно сглотнула.

— Вы уже достаточно видели.

Он посмотрел на нее с мрачной улыбкой.

— И это было прекрасно. Я хочу увидеть остальное. Прямо сейчас.

Бет взглянула на дверь.

— Мак может вернуться в любую минуту.

— Он не придет, пока мы не уйдем.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю Мака.

— Окно…

— Слишком высоко, чтобы кто-то мог заглянуть.

Бет была вынуждена признать, что он ответил на самые существенные возражения. Она понимала, что ей следует иметь и другие возражения. Но сейчас она не могла их вспомнить.