Невеста по договору - Алиса Линней

Увёз Леру в офис, и мы весь день с ним по стройкам нашим ползали, снимали недостроенные объекты. От каски этой у меня уши аж заболели.

– Гоша, давай завтра после обеда поедем, я не могу целый день в офисе не показываться, – если честно, меня это откровенно бесило, я готов был заплатить деньги, лишь бы меня не трогали.

С Лерой мы всё время созванивались, но я бы предпочитал быть с ней рядом.

– Поснимай в офисе чего-нибудь, – предложил я Гоше альтернативу. Предложил бы ещё уже что угодно, лишь бы выбить себе перерыв от этого вот всего.

– Окей! Завтра с утра в офисе тебе буду надоедать, – угрожающе согласился он с ехидной улыбкой. – Я-то хотел самое тягомотное сначала сделать, как лучше хотел, но по доброй традиции получается всё через жопу опять! – Гоше не нравилось, когда его планы не соблюдались, но помочь мне ему было нечем.

– Кстати, про жопу! Сходи к Калугиной у неё интервью возьми, уверен это тебя взбодрит! Руководитель юридического отдела, не хухры-мухры тебе, – Гоша сразу кислую мину сделал, почему-то не впечатлился. А я был весел и радостен. Вот Калугина-то ему устроит, причём одним взглядом... – Я тебя сам туда заведу, и даже с Лерой своей познакомлю, давай, Гоша! Тебе понравится! – упоминание о Лере его оживило даже, ну, и меня это вполне устроило. В конце концов, знакомить их всё равно пришлось бы.

Вечером, когда мы с Лерой наконец-то вернулись домой, я почти сразу начал звонить отцу. Конечно, мы с ним до этого разговаривали, но это было на прошлой неделе. Отец, как-то подозрительно долго болел.

– Привет, папа! – уверен, что мою интонацию он прекрасно понял, но всё равно продолжал вести себя, как ни в чём не бывало.

– Здравствуй, Максим! – невозмутимо ответил отец.

– Сейчас я начну спрашивать про твоё здоровье исключительно, как заботливый сын, – про Никифорова и Полину, я ему уже рассказал, удивление с его стороны было вполне искренним. – Может, мне приехать и лично навестить тебя? – отец явно мне что-то недоговаривал, может, и правда, со здоровьем серьёзные проблемы, или болезненная информация для меня.

– Поговорить нам с тобой конечно же необходимо, но если ты занят, то это терпит. С генеральной доверенностью ты можешь делать всё, что посчитаешь нужным, зачем тебе я? – несколько секунд я молчал, пытаясь понять, на что он намекает.

– Ты не собираешься возвращаться в компанию? – ещё не веря, переспросил я.

– И это лучшее, что я могу сделать для “ЭлитСтроя” после того, как сам всё чуть не просрал! – звучало это, как будто отец сам вынес себе приговор. – Теперь ты сам там рули, а у меня уже хватка не та. И как только тебе будет удобно, мы можем всё переоформить официально, – чёрт! К такой подаче я был точно не готов.

– Ты прости, что я не радуюсь, но всё равно спасибо за честный разговор. Если вдруг передумаешь, то дай знать, – в трубке послышался смех и это означало, что отец не передумает.

– У тебя если будут вопросы, ты тоже не стесняйся, звони в любое время, и Валерии привет передавай от нас с Ингой, – голос у него повеселел, а меня всё это наоборот придавило к подоконнику.

– Чудно пообщались, и ты тоже от нас маме привет передавай, – отключив вызов, я продолжал сидеть неподвижно.

Так, значит… съёмки, компания и Никифоров – коктейль не для слабонервных, почему же меня это так всё раздражает? Боюсь, что за всем этим могу недосмотреть за Лерой.

Она зашла на кухню и, глядя на меня, насторожилась.

– Что-то случилось? – Лера смотрела мне в глаза и ждала ответ.

– Отец не собирается возвращаться в “ЭлитСтрой”, – она выдохнула облегчённо.

– Почему-то я об этом подумала, когда мы были у них на шашлыках, – а я ничего не заметил, хотя мы с ним один на один разговаривали.

– Надо было мне сказать, – мне бы хотелось, чтобы Лера делилась своими мыслями. Она сидела с задумчивым взглядом, забавно закрутив ноги в ножках табуретки. 

– Если я каждый раз буду комментировать свой бред, который мне периодически залазит в голову, то твоя психика может не выдержать, – я засмеялся и сел перед Лерой на корточки, раскручивая её ноги.

– Это я с виду просто такой нормальный, чтобы людей не пугать, а на самом деле мои тараканы в голове тусовки устраивают по любому поводу, а не только по случаю свадеб, – Лера засмеялась, значит, поняла о чём я говорю.

– Я очень боялась ехать к твоим родителям, в основном из-за Павла Александровича. Сколько раз я в офисе с ним сталкивалась, он был всегда серьёзный, весь такой сосредоточенный и особого внимания ни на кого не обращал, – оказалось очень интересно слушать, каким мой отец кажется со стороны. – Дома Павел Александрович был будто совсем другим человеком, открытым и счастливым, а если бы он всё ещё думал о делах, то вряд ли позволил себе так расслабиться, – получается, отец заранее всё решил и, возможно, ангины тоже не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это очень ценные наблюдения, спасибо, что поделилась, – она хмыкнула удивлённо, видимо, не понимала в чём я тут ценность разглядел.

– Как ваши съёмки продвигаются? – я скривил лицо, как будто у меня резко зуб заболел. Лера заулыбалась, поняв, что это реакция на Гошу.

– В моём словаре нет таких слов, чтобы описать, как меня это бесит, и Гошина уверенность в том, что я должен этим гордиться! Типа это круто! Встань туда! Говори вот так! Возьми кирпич и улыбайся! Если бы не оператор, то я точно бы ему уже под жопу напинал! – она хохотала до слёз, хотя я возмущался довольно искренне, потом тоже заулыбался, когда увидел, что Лере смешно. – Завтра я его отправлю к Калугиной, посмотрим, как Гоша ею покомандует, если с зубами целыми останется, то будем считать, что ему повезло, – вид у нас был такой, что оставалось произнести: “Делайте ставки, господа!”

– Значит, ты серьёзно на единственного друга обозлился, – мы опять засмеялись.

Гоша со своим верным оператором появился в офисе только через час после начала рабочего дня.

Я предупредил Калугину, что к ней пожалуют киношники, и уже приготовился выслушать недовольствия, но, к моему удивлению, ничего такого не произошло. Евгения восприняла это, как должное.

При знакомстве Леры и Гоши я внимательно за ними наблюдал, хотя старался не подавать вида.