Лжец - Стефания Лин

Рунта

Казалось бы должно быть стыдно после того, что случилось между нами, по крайней мере мне, но на самом деле это не так – на самом деле, мне нравится то, что произошло. Возможно я ненормальная. Глупенькая. Даже предательница. А еще доверчивая девочка.... Я знаю, что его план нацелен на устранение Творца только ради собственной свободы и выгоды. Знаю, что Либертау не стоит на первом месте в его списке. Но хочется верить, что все получится так, как должно быть. Что счастливый финал ждет нас обоих. Не важно, вместе или отдельно.

Ночь мы проводим в объятиях друг друга. Ночь я наслаждаюсь его ароматом, теперь понимая, насколько Мэлс соблазнительный. Он пахнет темным шоколадом, корицей и пряностями и мне это нравится. Его крепкие руки прижимают меня к своей груди. Нежные пальцы путаются в волосах. Я знаю, что нравлюсь ему, ведь Мэлс носом упирается в мою голову и громко вдыхает мой аромат.

Утро начинается на удивление хорошо. Когда просыпаюсь серые облака исчезают с неба, а осеннее солнце заглядывает в окно, словно хочет сказать мне, что вчерашние события не были ошибкой. Подбодрить. И я верю солнцу. Разве оно может ошибаться?

– Рунта, кофе, – в спальню заходит мой муж. Бедра обмотаны полотенцем, волосы мокрые, а в руках поднос с кофе и блинами, на которых фруктами изложена забавная мордочка.

– Ого, – только и произношу, – Это что за акт невиданной заботы ? У тебя хорошее настроение?

– Конечно хорошее, – садится рядом со мной на кровать и ставит поднос мне на ноги, – Вчера я наконец-то попробовал свою чудесную жену на вкус. И знаешь что?... – подмигивает хитрыми синими глазами.

– Что?

– Она невероятная.

– А я думала, что у тебя просто давно никого не было гормоны закипели, а тут ты имел возможность высвободить их, – шучу.

– На самом деле, Виноградинка, я серьезно, – и даже выражение лица меняется, становится таким взрослым, без чертиков в глазах, – Теперь ты моя. Не важно, что нас ждет дальше, но я всеми силами постараюсь сделать все в нашу пользу.

– А что будет дальше, Мэлс? Даже если твой папа исчезнет с радаров, Либертау останется свободным... Кто будет управлять Алкой, ты? И...что будет с нами? Твоя свобода не будет полной, если я останусь твоей женой...

– Давай сейчас об этом не думать, ладно? У меня нет ответов на эти вопросы. Думаю жизнь сама расставит все по своим местам. Завтракай, и собираемся на наше первое рандеву. Семь дней осталось.

– Спасибо, – произношу ему в спину, когда он выходит из комнаты, – За завтрак и честность, – добавляю сама себе.

После завтрака Мэлс одевается в вещи Эйса, ворча перед зеркалом, что рубашка мала в плечах. Мне смешно от этого, потому что он выглядит в любой одежде великолепно.

– Рунта, ты не хочешь надеть платье? – спрашивает, обернувшись ко мне.

– Платье? – протягиваю, точно зная, что платье - это не мое. Вот вообще.

– Ну да. Тебе пойдет.

– Мэлс, на улице осень, совсем скоро упадет снег, а ты хочешь, чтобы я надела платье, которого, к слову, у меня нет? – скептически, словно сомневаюсь в его умственных способностях, отвечаю.

– Мы возьмем платье из шкафа. Это вещи девушки Эйса.

– У него есть девушка?

– Трудно сказать. Она заключена в Лозе.

– В Лозе? – испуганно переспрашиваю, – Что же такого эта девушка сделала, что ее бросили в Лозу?

– Вижу, даже в Либертау дошли слухи про Лозу, – улыбается, – Сбила человека.

– Мне лишь известно, что в Лозе сидят самые опасные преступники. И держат их в очень суровых условиях.

– Да. А еще, эта тюрьма оплот для безумных тюремщиков, и замечательное место, куда пихает всех «неверных» папочка.

– Ты имеешь в виду, тех, кто не согласен с его политикой?

– Да. Так что, наденешь платье?

– Нет. Мне в джинсах и куртке комфортно.

– Ладно. Кстати, про девушку Эйса, я еще должен ее вытащить из Лозы так, чтобы об этом никто не узнал. Говорю тебе, потому что снова начнешь рычать, что не посвящаю тебя в наши планы.

– Для чего тебе ее вытаскивать оттуда? – удивляюсь.

– Это моя плата Эйсу за помощь. Сейчас он ищет любую информацию на моего папу, что-то такое, что могло бы поколебать его положение и дать элите толчок к началу восстания. И ищет способы стравливания населения.

– Хочешь чужими руками начать революцию, Мэлс?

– Что-то типа того. Одевайся. Сейчас мы идем подкупать элиту.

– А так можно?

– С деньгами, Ру, можно все.

Когда мы выходим из многоэтажки солнце уже не сияет своими яркими лучами. На смену ему приходят черные тучи от которых день кажется ночью, а сильный ветер в буквальном смысле сбивает меня с ног. Мэлс ведет нас от дома несколько кварталов. Снова и снова я удивляюсь тому, как выглядят промышленные районы. У нас такого нет, а тут... страшно смотреть на выбитые стекла, граффити на зданиях, сломанные качели и отсутствие нормальной дороги. Все серое и безрадостное, словно черно – белое фото давних лет, времен Второй Мировой Войны.

Чем дальше мы продвигаемся тем хуже выглядит местность. Люди одеты в лохмотья, которые совсем не защищают их от холода и пронизывающего ветра. Их головы опущены, а плечи поникли от бремени тяжести их жизни, которую несут не по собственной воле. Сердце болит при взгляде на опустошенные лица и неживые зрачки. Болит так, как будто это я виновата, что горожане ТАК живут.