Корсиканский гамбит - Сандра Мартон

У Франчески сжались кулаки.

– Ты! Ты ублюдок! Тебе недостаточно того, что ты выставил нас с Чарлзом на всеобщее посмешище? Нет, тебе надо что-то еще, чтобы потешить свое больное самолюбие. Ты…

Макс отбросил свой стул и стремительно подошел к девушке, она отпрянула, но отступать было некуда.

– Ты хорошо помнишь прошлую ночь, cara? – Он крепко ухватил ее за плечи и чуть-чуть приподнял. – Ты помнишь, как мы вышли на палубу смотреть на звезды?

– Ты повел меня туда, чтобы напоить вином, – презрительно заявила она.

Он усмехнулся:

– Что-то я не помню, чтобы сильно уговаривал тебя. Ты хлестала шампанское, как воду.

– Если… если и так, то только для храбрости.

– Ага. – Он негромко засмеялся. – Понятно. Ты боялась меня, да? И надеялась, что вино придаст тебе мужества.

Она подняла голову.

– Да, что-то в этом роде.

Он обнял ее и прижал, сопротивляющуюся, к себе.

– Ты не боялась, когда мы танцевали, cara. – Он нагнулся к ней, она хотела отвернуться, но его горячее дыхание опалило ей виски. – Мне кажется, с помощью вина ты надеялась избежать того, чего сама так хочешь.

У Франчески замерло сердце.

– Это безумие.

Она задохнулась, почувствовав прикосновение его губ к своей шее.

– Прошлой ночью ты хотела, чтобы я любил тебя, и боялась этого.

– Нет! – Она беспомощно барахталась в его объятиях. – Не будь смешным. Я никогда…

Макс сжал ее голову в своих ладонях и посмотрел ей в глаза.

– Прошлой ночью я задал тебе вопрос, Франческа. И ты ответила. Помнишь?

Помнит ли она? С болезненной ясностью в сознании всплыло все: его вопрос и ее ответ. А что, если я просто попросил бы тебя поехать со мной? – спросил он. Ты бы поехала? И она ответила…

– Франческа?

Она глубоко вздохнула.

– Нет. Не помню.

– Тогда придется освежить твою память. – Он улыбнулся, а когда она попробовала освободиться от его тисков, резким движением придержал ее. – Я спросил, что бы ты сделала, если бы я попросил тебя поехать со мной еще до того, как мы с твоим сводным братом затеяли эту дурацкую карточную дуэль.

– Я много выпила, Макс. И не…

– И ты ответила. – Он перешел на шепот, его руки погрузились в волосы девушки. – Ты сказала, что поехала бы.

– Я сказала, может, поехала бы. Я никогда… – она залилась краской. – Все равно, – с отчаянием продолжала она, – это говорило спиртное, а не я.

– Разве? – Он придвинулся ближе. Она ощутила его дыхание на своей щеке. – Ты была словно огонь в моих руках.

– Я же сказала: это из-за вина.

– Точно такая же, как в ту ночь, когда мы встретились, cara. – Он слегка прижал ее к себе, от близости его горячего тела ее бросило в жар. – Разве тогда тоже в тебе говорило спиртное?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Что ты хочешь от меня? – прошептала она. Макс перевел взгляд на горизонт.

– А что, если я скажу, что везу тебя на Корсику, чтобы завершить то, что у нас началось в саду? Что, если я скажу, что буду любить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь убегать от меня?

Какие кошмарные вещи он говорит. Ничего подобного она не хочет: Макс Донелли чужой ей человек. Мало того – он враг Чарлза, и ее враг. Он выставил их обоих на посмешище, ограбил корпорацию, а теперь украл ее.

И все же, все же, когда он дотронулся до нее, когда обнял, весь мир закружился вокруг.

Франческа затаила дыхание. У нее было такое чувство, будто ее заперли в зеркальной галерее, где все ненастоящее и ничему нельзя доверять. И есть ли хоть один способ, чтобы справиться с этой ужасной нереальностью?

– Все это не имеет никакого отношения ко мне, – дрожащим голосом заявила она. – Ты ненавидишь моего брата и жаждешь мести. Все остальное просто блеф, и мы оба знаем это.

Макс крепче прижал ее к себе.

– Ты так думаешь? Возможно, ты и права, cara. Но какое это имеет значение, если в конце концов нам с тобой уготована одна судьба? – Он стал целовать ее и целовал до тех пор, пока ее губы предательски не раскрылись, а сама она не начала дрожать, но тут он отпрянул. – Ты все равно окажешься в моей постели, – тихим прерывистым голосом произнес он. – А на остальное плевать.

Он долго смотрел ей в глаза, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он отпустил ее и ушел.