Месть Коула Камерона - Сандра Мартон

Можно подумать, она не видела панораму в кино. Высоченные здания – и только. Что они могут изменить в ее жизни?

– Если честно, – сказала она, – совсем не обязательно показывать мне...

Она не успела договорить. За широким невесомым пространством серебристой воды прямо в небо застывшими языками пламени вздымались громады из стали, бетона и стекла. Это был Манхэттен. В одну секунду Фейт забыла обо всем на свете.

Не то чтобы Коулу было особенно важно, понравится Фейт город или нет... Но все-таки это было ему небезразлично: слишком много для него значил этот бешеный ритм жизни, суматоха многолюдных улиц и тишина парков – это было что-то особенное. Ему хотелось, чтобы она чувствовала то же самое, чтобы она полюбила Нью-Йорк. Он был по-настоящему рад, когда она сказала:

– Потрясающе.

Коул кивнул.

– Когда я увидел это впервые, не мог понять, что чувствую: восторг или ужас.

Фейт приподняла бровь.

– Неужели великий Коул Камерон способен испытывать ужас?

Коула захлестнула злость. Что она знает о его скитаниях? О том, сколько он пролил пота, сколько трудился, сколько рисковал ради одной только тени надежды – надежды на счастье.

– Прости, – ответил он сдержанно и холодно. – Я не думал, что тебе станет скучно.

Фейт искоса взглянула на него. Он сидел, устремив взгляд прямо перед собой, его лицо было неподвижно, но бог знает отчего Фейт пожалела о своих словах.

– Нет, – поправилась она. – Я просто не могу представить, что ты вообще можешь испугаться.

Коул не сразу овладел собой.

– «Испугался», наверное, не совсем то слово, – Коул засмеялся. – Шокирован до глубины души! Я ведь тогда и не видал ничего больше Атланты или Корпус-Кристи!

– Корпус-Кристи?

– Это первое, что попалось мне на пути, когда я уехал из Либерти.

– Когда ты уехал из Либерти! – Фейт старалась говорить как можно равнодушнее. – Ты, должно быть, долго планировал свой отъезд.

Коул искоса посмотрел на Фейт – ее слова прозвучали не слишком дружелюбно.

– Я ничего не планировал заранее.

– Неужели?

Коул повернулся к ней лицом.

– Почему ты так уверена, что знаешь меня? Ручаюсь, ты и понятия не имеешь, что я за человек.

Да, она действительно этого не знает. И не хочет знать. Как ему удалось втянуть ее в эти абсурдные отношения? Не иначе, на нее затмение нашло! Что изменится, если она узнает, что он делал все эти девять лет? Решительно ничего. Он любит Нью-Йорк? Да хоть Тимбукту!

«Мерседес» вырулил на Пятую авеню: достаточно было одного взгляда, чтобы догадаться об этом. Кому не знакомы эти элегантные здания или зелень Центрального парка? Фейт с легкостью узнала самый фешенебельный район Нью-Йорка.

Автомобиль остановился. Швейцар в униформе распахнул дверь.

– С возвращением, мистер Камерон!

– Спасибо, Отто. Я рад, что вернулся.

Коул вышел из машины и предложил жене руку. Этот жест сопровождался таким взглядом, что Фейт пробрала дрожь и она не посмела воспротивиться.

– Это моя жена, – представил ее Коул. – Она очень независимая женщина, но я уверен, что она не откажется от вашей помощи, если ей понадобится такси.

Отто улыбнулся.

– Здравствуйте, миссис Камерон. Я всегда к вашим услугам.

Фейт вежливо улыбнулась, и Коул повел ее к лифту. Когда они вошли, он вставил ключ напротив номера на панели, и лифт плавно двинулся вверх. Впрочем, как бы плавно он ни двигался, Фейт на мгновение стало нехорошо. Это и есть моя новая жизнь, промелькнуло у нее в голове. Я собираюсь жить в незнакомом месте с абсолютно незнакомым человеком. Лифт остановился, дверь открылась в бесконечное мраморное пространство. Человек в черном с приятной улыбкой шагнул им навстречу.

– Добро пожаловать домой, мистер Камерон.

– Спасибо, Доббс. – Коул пропустил Фейт вперед. – Доббс, это моя жена. У нее должен быть свой ключ, и как можно скорее.

– Конечно, сэр.

Ключ? Но тогда где же двери?

– Это пентхаус, – негромко сообщил Коул. – Тебе нужен ключ для лифта. Лифт поднимается, и ты оказываешься в холле.

– Принести ваши вещи, сэр?

– Спасибо, Доббс. Это пока подождет. Сейчас мы бы выпили кофе. – Коул снова сжал ее локоть. – Правда, Фейт?

Она взглянула на него в полном замешательстве. Коул подумал о том, сколько перемен произошло в ее жизни по его вине, и в душе посочувствовал ей. Его пальцы разжались, и он взял ее за руку. Бог с ним, с кофе! Ей нужно отдохнуть. Он отведет ее наверх, возьмет на руки, отнесет в постель, и, может быть, положив голову ему на плечо и закрыв глаза, она наконец-то поймет, что все не так плохо.

– Фейт, – мягко позвал он, – давай я покажу тебе нашу комнату.

Нашу комнату? Всего два слова в одно мгновение возвратили Фейт к реальности. Фейт медленно освободила свою руку.

– Покажи мне мою комнату, – внятно произнесла она. – Мою, а не нашу. Я не намерена...

– Ни слова больше, – Коул подхватил ее на руки, и ей ничего не оставалось, кроме как схватиться за него покрепче. Фейт пришла в себя, только когда они подошли к двери.

– Отпусти меня, – потребовала она.

Коул вошел в комнату, плечом захлопнул дверь и поставил Фейт на ноги. Он был в бешенстве.

– Больше не делай так. Никогда.

– И чего я не должна делать?

– Ты не должна разговаривать со мной в таком тоне при людях. Ты моя жена и должна вести себя как моя жена.

– Почему? Ты боишься за свой авторитет?

– Заруби себе на носу: я больше не намерен терпеть твои выходки.

– Ах, да. Я должна знать свое место. Как мебель.

– Нет. Ты должна вести себя как жена, которая уважает своего мужа.

– Только до тех пор, пока ты помнишь, что все это спектакль.

Коул устало снял пиджак и галстук и бросил их на стул.

– Я предупредил тебя. Мне все это надоело.

– Тебе это надоело? Ты перевернул всю мою жизнь, привез меня сюда, где все лебезят перед тобой...

– Это неправда!

– Неправда? «Как вы поживаете, сэр?», «Добро пожаловать домой, сэр», «Всегда к вашим услугам, сэр».

– А ты бы хотела, чтобы они на меня шипели?

Фейт поняла, что он прав. Ничего особенного в том, как его приветствовали шофер или швейцар, не было. Это была элементарная вежливость, и Коул тоже был вежлив с ними. Точнее, он был вежлив со всеми – кроме нее, – а ей только отдавал приказания.

– Это только тебе нужно объяснять, как себя вести. Ты никогда не пробовала обходиться с людьми достойно? С такими людьми, как Отто или Джон? Тебе не приходило в голову протянуть им руку и сказать, что ты рада их видеть?