Проблема для мажора - Макс Мятежников

После случившегося я избегаю Ратмира несколько дней. Телефон разрывается от его звонков. Он постоянно караулит возле моего дома. Стучит мне в дверь. Как хорошо, что мама в больнице, как и Ксюша. Они не видят ни Ратмира, ни моего разбитого состояния.

А я прячусь.

До одного момента.

Я снова пропускаю тренировку, смотрю в потолок. Не знаю что делать. Я переспала с Сергеем. Хуже не придумаешь.

Внезапно раздаётся трель телефона. Я перестала на него реагировать, как только Ратмир начал настойчиво звонить на него. Но не стала выключать звук. Тогда бы сошла с ума из-за тишины.

Беру телефон в руки. Мама звонит.

– Да, мам, – отвечаю бесцветно.

– Мне звонил твой тренер.

Сердце глухо бьётся о ребра.

– Сказал, что у тебя медкомиссия сегодня. Не пройдёшь – не допустят к кубку.

Чёрт…

Кубок…

– Хорошо, мам.

Мы говорим ещё несколько минут. Когда она начинает расспрашивать меня, почему я не прихожу  к ней больница и не хожу на тренировки – говорю, что мне надо собираться.

Быстро делаю это и еду в поликлинику, где у нас обычно проходят мед. осмотры. Там уже сидит вся моя группа. Я занимаю очереди, бегаю от врача к врачу.

Когда подхожу к хирургу – мне приходит сообщение.

Потом холодным пришибает.

«Прости, куколка. Меня замучила совесть. И я не смог сдержать всё в себе. Ратмир должен знать какая ты.»

Сергей с каждым словом роет мне могилу.

А потом бьёт лопатой по башке. Громко, оглушающе.

Я едва не падаю.

Нет-нет. Он не мог!

Поднимаю взгляд вверх. И в конце коридора вижу Ратмира. Я знала, что он здесь. Слышала, как между собой переговариваются девчонки. Но он не появлялся. Скорее всего, караулил вход. Я сама не понимаю, как прошмыгнула мимо.

И теперь он несётся на меня.

Быстрыми и широкими шагами.

А слёзы сами вырываются из глаз.

Рат подбегает ко мне, наступает. Заставляет вжаться в стену и заплакать сильнее.

– Это правда??

Губы дрожат, и ничего вымолвить не могу.

– Ты в-веришь ему? – спрашиваю неуверенно. Потому что не знаю, что ему ответить. Не могу сознаться. Банально не могу! Что пока он был на работе, я переспала с женихом его сестры! – Э-это в-ведь Серг-ей.

– Поэтому я и тут, Ника! – кричит мне в лицо. Так громко, обозлённо, что мне хочется упасть на пол, зажать лицо ладонями и просто прорыдаться. – Потому что не верю ему! Скажи, что ты не спала с ним! И эта фотка – долбанный фотошоп!

И опять ком в горле.

И вой, вырывающийся у меня изо рта.

– Рат.. – выдыхаю, не зная, что делать. Я не могу его обманывать. Я изменила ему. Худшее, что могло произойти. Я только решила начать с ним отношения! Потому что влюбилась! А теперь! Я сама же всё и разрушила! – Это..

Я отвожу взгляд в сторону и плачу.

– Прости-и-и-и-и.

– Прокофьева, долго ждать? – голос врача временно спасает меня.

Я выбираюсь из хватки Ратмира и бегу быстрее в кабинет. Чтобы не видеть его.

Быстро снимаю с себя штаны, сажусь в кресло. Сама стираю льющие из глаз слёзы.  

– Девственница?

Я открываю рот, а слова не идут.

– Я не... – замираю, не в силах сказать этого слова.

– Ну, давай быстрее. Я родителям ничего не говорю.

Я заминаюсь. И кое-как, хрипло отвечаю:

– Я не жила половой жизнью.

Не знаю, почему так говорю.

Дальше проходит осмотр. Как в тумане. Я думаю о Рате. О нас. О Сергее.

После осмотра ухожу расстроенная и заплаканная домой. Ратмира уже не было, когда я вышла из кабинета.

Лежу в прострации весь вечер.

И всё же на следующий день встаю. Одеваюсь, еду к Ратмиру. Хочу объясниться, сказать всё, как это было. Что я даже не помню этого. Последнее, что было перед глазами – сок. Наверняка он мне что-то подсыпал. Я уснула. А потом… не знаю.

Но, чёрт.

Я не знаю!

Но я должна ему сказать!

Поэтому приезжаю к нему. Поднимаюсь на нужный этаж. Подхожу к двери. Хочу позвонить, но замечаю, что та приоткрыта.