Все в его поцелуе - Джулия Куин

– Оно немного выше, чем вы думали? – спросила Гиацинта и, не дожидаясь ответа, добавила: – Хорошо, что вы взяли меня с собой. Вы можете поднять меня вверх.

Гарет посмотрел сначала на нее, потом на окно. Нехорошо, что она попадет в дом первой. Как-то он не подумал об этом!

– Я не собираюсь поднимать вас, – нетерпеливо заявила Гиацинта. – Если здесь где-то найдется какой-нибудь ящик или небольшая стремянка...

– Лезьте, – прорычал Гарет, подставляя руки. Он проделывал это не раз, но с Гиацинтой Бриджертон это было совсем не так, как с его школьными товарищами.

– Достаете? – спросил он, поднимая ее.

– М-м, – был ответ.

Гарет поднял голову и уперся взглядом как раз в ее мягкое место. Он решил наслаждаться этим видом до тех пор, пока до нее не дойдет, какое удовольствие она ему доставляет.

– Мне надо уцепиться пальцами за край, – прошептала Гиацинта.

– Так цепляйтесь. – В первый раз за этот вечер он улыбнулся.

Она немедленно обернулась.

– Что это вы вдруг стали таким спокойным?

– Просто оцениваю вашу полезность.

– Я... знаете... я вам не доверяю.

– И не должны, – согласился он.

Она потрясла окно и подняла вверх раму.

– Готово! – Даже ее шепот звучал торжествующе. Гарет одобрительно кивнул.

– Я вас немного приподниму, чтобы вы смогли... Но она уже была внутри. Гарет поразился. Гиацинта Бриджертон, оказывается, была прирожденной спортсменкой. Ее лицо появилось в открытом окне.

– Думаю, никто ничего не слышал. А вы сможете забраться?

– Раз окно открыто, это не составит труда. – Когда он был дома на каникулах, он частенько это проделывал. Внешняя стена была сделана из камня, и в ней были уступы, где помещалась нога.

Через двадцать секунд Гарет был внутри.

– Вы производите впечатление, – прошептала Гиацинта, выглядывая в окно.

– На вас производят впечатление странные вещи.

– Цветы может принести каждый.

– Вы имеете в виду, что все, что мужчине нужно, чтобы завоевать сердце женщины, это забраться в дом по стене?

– Ему придется сделать еще кое-что. Взобраться на второй этаж по крайней мере.

Он не мог удержаться от улыбки.

– Вы говорили, что в дневнике упоминается зеленая комната?

– Я была не совсем уверена в назначении комнаты. Это могла быть гостиная или кабинет, но Изабелла упомянула небольшое круглое окно.

– Это кабинет баронессы на втором этаже рядом со спальней.

– Да, похоже. Во всяком случае, в этом есть смысл. Особенно если она хотела скрыть это от своего мужа. Она пишет, что он никогда не поднимался в ее комнаты.

– Мы пойдем по парадной лестнице, – тихо сказал Гарет. – Там нас никто не услышит. Слуги живут в другой части дома.

Они стали красться по дому. Как и предполагал Гарет, все было тихо. Барон жил один, и когда он выезжал в свет, слуги рано ложились спать.

Кроме одного. Гарет внезапно остановился, чтобы оценить ситуацию. Дворецкий наверняка не спит. Он никогда не ложился до того, как лорд Сент-Клер возвращался домой, чтобы помочь ему раздеться.

– Сюда, – прошептал Гарет, меняя маршрут. Они по-прежнему будут подниматься по парадной лестнице, но пойдут кружным путем, чтобы попасть на нее.

Через минуту они уже были на лестнице. Гарет прижимал Гиацинту к стене, потому что в середине лестница всегда скрипела. У барона вряд ли появились деньги, чтобы починить ступени.

Наверху Гарет повел Гиацинту в кабинет баронессы. Это была забавная маленькая комнатка, квадратная, с одним окном и тремя дверями – одна вела в коридор, вторая – в спальню баронессы, а третья – в гардеробную, часто использовавшуюся в качестве кладовки.

Когда они вошли в кабинет, Гарет осторожно закрыл за собой дверь. Ручка повернулась без звука, и Гарет облегченно вздохнул.

– Перескажите мне точно, что она писала, – сказал он, немного раздвигая шторы, чтобы впустить лунный свет.

– Она написала, что они были в armadio. Видимо, это значит кабинет, а может быть, комод с ящиками. Или... – Ее взгляд упал на узкую, но высокую горку. Она имела треугольную форму и стояла в дальнем углу. Выполненная из темного дерева, она стояла на высоких, изогнутых ножках, так что между полом и дном оставалось пространство примерно в два фута. – Это здесь, – возбужденно прошептала Гиацинта.

Гарет еще не успел сдвинуться с места, а Гиацинта уже была у горки, выдвинула один из ящиков и начала в нем рыться.

– Пусто, – нахмурилась она. Наклонившись, она выдвинула нижний ящик. Он тоже был пуст. – Как вы думаете, кто-нибудь убрал отсюда ее вещи после того, как она умерла?

– Понятия не имею.

Гиацинта стояла, уперев руки в бока, и оглядывала кабинет.

– Не могу себе представить, что еще... – Она замолчала и провела рукой по декоративной резьбе у верхнего края.

– Может, в письменном столе? – предположил Гарет. Но Гиацинта покачала головой.

– Она не стала бы называть письменный стол armadio. Письменный стол по-итальянски scrivania.

– Но в нем тоже есть ящики, – пробормотал Гарет и стал выдвигать их один за другим.

– Там что-то написано об этой вещи. Выглядит, как что-то средиземноморское, вы не находите?

– Пожалуй.

– Если она привезла его из Италии, – Гиацинта, склонив набок голову, оценивающе смотрела на горку, – или ее бабушка привезла ее, когда навещала внучку...

– Вполне вероятно, она могла знать, что в ней есть тайное отделение, – закончил за нее Гарет.

– А ее муж не мог!

Гарет быстро задвинул обратно ящики письменного стола и повернулся к горке.

– Отойдите.

Он схватился за нижний край и попытался отодвинуть шкафчик от стены. Он был гораздо тяжелее, чем казался на первый взгляд, и Гарету удалось отодвинуть его всего на несколько дюймов, но все же настолько, что он мог просунуть руку в образовавшуюся щель.

– Вы что-нибудь чувствуете? – прошептала Гиацинта.

Он покачал головой. Его рука пролезала довольно глубоко, и он, встав на колени, попытался прощупать заднюю панель снизу.

– Есть что-нибудь?

– Ничего, надо просто... – Он замер, потому что его пальцы коснулись небольшого выступающего квадрата дерева.

– Что там? – спросила она, пытаясь заглянуть в щель.

– Я не уверен, – он продвинул руку еще на дюйм дальше, – но здесь что-то вроде кнопки, а может быть, рычаг.