По битому стеклу - Агата Озолс

— А по вам и не скажешь. Марина сказала, вы в разводе?

— Да. Что еще она обо мне рассказала?

— Что вы долго жили за границей с мужем, а после развода вернулись в Россию, — ответил Плетнев. — И что у вас отличное воспитание и прекрасный вкус. Кстати, она в этом прекрасно разбирается.

— Верю. Я читала о вашей жене, — сказала я задумчиво.

— Даже так? — тут же спросил Плетнев.

А я поняла, что прокололась и попыталась выкрутиться.

— Ее лицо показалось мне знакомым.

— Вы все-таки следите за миром моды?

— Как и всякая женщина, — я пожала плечами и решила сменить тему беседы: — А куда вы меня везете?

— Завтракать.

— Это я помню. Я не спросила зачем, я спросила куда.

— Сейчас увидите, мы почти доехали.

Действительно, за разговором я и не заметила, что мы давно уже въехали в Москву. Шесть утра летом — дороги пока свободны.

Плетнев немного поплутал по центру и припарковался в переулке, прямо напротив витрины с надписью «Французская булочная». Очень оригинальное название, что уж скажешь.

Я не стала дожидаться, пока Плетнев откроет мне дверь, вышла сама. С него еще сталось бы подать мне руку, а я не была уверена, что смогу адекватно отреагировать на его прикосновение.

Плетнев явно разгадал мой маневр, но комментировать не стал. Надеюсь только, что не догадался о причинах этих маневров. Прошел к булочной и распахнул передо мной двери.

— Мы не рано?

— Это одна из немногих булочных в городе, которая, как и в Париже, работает с шести утра, — сказал Плетнев, заходя следом за мной.

Я вошла внутрь и с интересом огляделась. Действительно, похоже. Помещение небольшое, на несколько столиков всего. Стойка с кофемашиной и витрина с выпечкой. А, главное, запах! Свежие булочки и ароматный кофе, м-м-м-м. За один такой запах можно продать душу.

— Вам чай? — уточнил Плетнев.

— Нет, — отказалась решительно. — Кофе.

— Эспрессо? Капучино?

— Латте.

— А к кофе?

— Круассан.

— С маслом и джемом?

Я кивнула и пошла устраиваться за столиком у окна.

Плетнев сделал заказ улыбчивой девушке за стойкой и подошел ко мне.

— Сейчас все принесут. Я взял на себя смелость увеличить заказ. Мне кажется, что вам нужно более плотно завтракать.

Очень хотелось ответить ему что-то грубое. Например, посоветовать заботиться о своей жене и не лезть к чужим женщинам, но я сдержалась. Все-таки интересно, зачем он меня пригласил?

Когда принесли наш заказ, я не стала ничего говорить, только весело хмыкнула и потянулась за кофе. Стол оказался заставлен тарелками. Выпечка, багет с хрустящей корочкой, сливочное масло, несколько сортов сыра и ветчина, мед и два вида джема. Если у этого мужчины с утра такой аппетит, то мне непонятно: как он умудряется сохранять фигуру? Это генетика у него такая или он вынужден изнурять себя физическими нагрузками? А может, он вообще ест один раз в день?

Впрочем, одернула я себя, это не моя забота, сейчас важнее другое. Но об этом другом мы поговорим, когда я выпью кофе и съем вон тот круассан, уж очень соблазнительно он выглядит.

— Приятного аппетита, — произнесла я вслух и приступила к завтраку.

— И вам, — откликнулся Плетнев и тоже потянулся к большой чашке кофе.

Черного, без молока. Сахар он, кстати, тоже проигнорировал.

Мы неторопливо завтракали, исподтишка разглядывая друг друга, изредка обмениваясь фразами.

— Как вам выпечка? — спросил Плетнев.

— Вы правы, как в Париже. Очень вкусно.

— Давно там были?

Я прикинула в уме и ответила честно:

— Три года назад.

— С мужем? — прозвучал невинный вопрос.

— С мужем, — подтвердила спокойно.

— Были по делам?

— Просто отдыхали, — я промокнула губы салфеткой и улыбнулась, как будто вспоминая что-то очень приятное. И очень — очень личное.

По идее, Плетневу самое время перейти к вопросу о том, для чего ему понадобилось приглашать меня в кафе на завтрак, но он не торопился этого делать.

— Если не секрет, почему вы развелись с мужем?

— А почему люди разводятся? — я пожала плечами, предлагая ему самому назвать причину.

— Не знаю, я никогда не разводился.

Я слегка приподняла губы в улыбке, давая понять, что его шутка так себе, на слабую троечку и ничего не ответила. Он понял мою пантомиму, как и то, что я не собираюсь ему отвечать, и задал другой вопрос:

— Как вы познакомились?

— С мужем?

— С мужем.

Я задумалась.

Секрет хорошего вранья состоит в том, чтобы, как ни пародоксально это звучит, говорить правду, лишь изредка перемежая ее ложью. А чтобы собеседник эту ложь не распознал, нужно самой в нее поверить.

И я усилием воли отогнала от себя образ Андрюши, который уже стоял у меня перед глазами.

Такой, каким он был, когда мы с ним познакомились. Молодой, раскованный и наглый. В потертых джинсах, льняной рубашке, с волосами, собранными в низкий хвост, из которого выбивались короткие, выгоревшие на солнце пряди.

У меня получилось — перед глазами стоял другой мужчина. В хорошем летнем костюме, со стильной стрижкой и дорогими часами. Мужчина без лица.

— На выставке, — ответила я Плетневу чистую правду. — Мы с мужем познакомились на выставке в картинной галерее.

— Он увлекался искусством?

— Почему увлекался? — не дала я сбить себя с толку. — Он и сейчас им увлекается.

— А вы?

— И я.

— Он у вас бизнесмен?

— Не у меня, мы в разводе. Но вы правы, он бизнесмен.

— Марина говорила, что-то связанное с недвижимостью, — подхватил Плетнев и замолчал, предоставляя мне возможность пуститься в объяснения.

Ехидство я задушила в зародыше. Если он думает, что я начну рассказывать о муже, тем более о выдуманном, то сильно ошибается. Нет, я должна быть очень аккуратна и осторожна — вдруг Плетневу придет в голову начать выяснять подробности. Его будет ждать большой такой сюрприз, а меня — крупные неприятности.

— Да, его бизнес связан с недвижимостью, — ответила и потянулась к чашке с остывшим уже кофе.

Плетнев заметил мой жест и махнул девушке за стойкой.

Когда она подошла, он попросил:

— Еще кофе, пожалуйста.

— Вы все еще его любите? — спросил, когда мы снова остались одни.