По битому стеклу - Агата Озолс

Я провела в отеле чуть больше суток. Хотелось задержаться еще на одну ночь, а лучше на парочку, но пришлось самой себе дать хорошего пенделя и вернуться в дом, под бок к Плетневым.

Сутки ушли на очередные раздумья.

Я поняла, что вела себя с Плетневым в корне неправильно. Ну, как неправильно… Я отреагировала на его предложение так, как сделала бы это несколько лет назад.

Женатый сосед предлагает стать его любовницей, а значит он — скотина, изменщик и полный моральный урод. В лучшем случае, надо ему просто отказать, в худшем — выплеснуть в его наглую физиономию остатки кофейной гущи из своей чашки. Как он смеет мне такое предлагать, козел!

Но штука в том, что предложение Плетнева могло бы сыграть мне на руку, а значит, я должна была, если не согласиться, то хотя бы заинтересоваться. Проявить умеренный интерес, а дальше посмотреть, чтобы из этого выйдет.

Понятно, конечно, что он не от большой любви решил уложить меня в свою постель, но шанс залезть ему в душу, а не только в штаны, был бы значительно больше, если бы я … Попыталась наладить с ним отношения, назову это так. В конце концов, вряд ли бы он завалил меня прямо на столике в кафе. В нем за версту чувствуется эстет — перед походом в койку Плетнев должен был изобразить хотя бы минимальные ухаживая.

В общем, поразмыслив и прокутив наш разговор и так, и этак, я пришла в выводу: нужно перестать валять дурака, возвращаться и как-то …. Договариваться с Плетневым.

Было неловко, неудобно и, что уж греха таить, немного стыдно перед Мири.

А потом я вспомнила последнее утро… Сашеньку… теплую ладошку и детский шепот: «Я тебя люблю, мамочка». И стыда ка ни бывало, а цинизма — не захлебнуться бы.

Я расплатилась за номер и отправилась назад, отбывать каторгу.

Мири пришла ко мне, едва я успела разобрать сумку.

Вообще, в последнее время, она почти все время проводила в моей компании. Неужели у нее совсем нет своих дел? Кажется, не успевал Плетнев уехать на работу, как его жена или приглашала меня на завтрак в свой дом или приходила ко мне. Для меня, не замеченной в любви к человечеству в целом, и к Мири Плетневой в частности, это было странно, и уже начинало нехило напрягать.

Мы немного посидели у бассейна, поболтали ни о чем, я рассказала, что разобралась с делами быстрее, чем планировала и мучительно пыталась придумать отмазку и отправить жену Плетнева домой.

— Скажи, — спросила Мири, не торопясь меня покидать, — а что ты почувствовала, когда поняла, что муж тебе изменяет?

— А что я должна была почувствовать?

— Нет, я понимаю, что тебе было неприятно, — сказала Мири задумчиво. — Но, прости за вопрос, было очень …. Больно?

— Мы прожили десять лет, — напомнила я ей. — Как думаешь, обнаружить, что мужчина, с которым ты столько лет спала в одной постели, тебя обманывает, это приятно?

— Да, — огорченно согласилась Мири, — это ужасно.

И я, глядя на ее подумала, что Мири говорит не со мной. Наоборот, создалось впечатление, что она погрузилась в свои чувства и отношения с мужем.

Я задумчиво пила чай и держала паузу.

— Понимаешь, — протянула Мири, — мне кажется, что Виктор мне изменяет.

Я не знала, как реагировать, но нужно было хоть что-то сказать.

— Да? — выдавила из себя.

— Надеюсь, что ошибаюсь, — пояснила Мири. — Но с тех пор, как он вернулся, меня не покидает ощущение, что что-то не так.

— Это только твои ощущения или есть хоть какие-то факты?

— Да какие у меня могут быть факты, — с горечью ответила Мири. — Он утром уезжает в офис, и возвращается только вечером. Где он бывает днем? В офисе или куда-то уезжает? С кем?

И я задала вопрос, который (тогда я еще этого не знала) круто изменил мою жизнь:

— Ты никого там не знаешь? Чтобы ненароком поинтересоваться, чем занимается днем твой муж?

— Нет. А даже если бы и знала, как о таком спросишь? Да и стыдно.

— Стыдно, — согласилась с ней, потому что мне представляла себе: как, находясь в полном душевном здравии, можно шпионить за собственным мужем.

Мы еще немного посидели в тишине, а потом Мири начала собираться.

— Давно хотела тебя спросить, — бросила она между делом, — ты по образованию кто?

— Финансист, — ответила машинально.

— А по специальности работала?

— Естественно.

— У мужа?

— И у мужа тоже, — кивнула я и вопросительно посмотрела на Мири.