Долгий поцелуй на ночь - Maddy Green

Наверное сработал инстинкт самосохранения и моё тело, интуитивно дёрнулось и попятилось назад, затем и вовсе прильнуло к массивной дубовой двери, руки хаотично пытались нащупать дверную ручку, а глаза от страха расширились, пытаясь разглядеть в темноте любое движение Котова…

— Отойди от двери Соня, — проговаривает спокойным голосом Андрей Михайлович, делая очередной затяг и выпуская дым.

Я прекращаю хаотичные движения рукой, но не нахожу сил отойти от двери, всё также всматриваясь с обречением в темноту…

Котов резко включает настольную лампу, которая тускло, но всё же как-то освещает помещение, потом сделав особенно глубокий затяг, тушит сигарету в любимой кофейной чашке Иветы Марковны…

— Я не люблю повторять дважды девочка, — режет словно лезвием по нервам его спокойный голос.

— Вы меня напугали, — признаю́сь честно, не до конца понимая, зачем я вообще это говорю, когда это более, чем очевидно.

— Тебе стоит меня бояться ровно с того момента, когда ты меня ослушаешься Соня, — отвечает, поймав наконец-то мой взгляд.

Андрей Михайлович подавляет меня одним лишь своим присутствием, его сумасшедшая энергетика фонит и мне становится до жути страшно, тело пробивает озноб, а я всё также не могу отвести взгляда, продолжая молча стоять и смотреть на него словно мышка на удава…

— Как поживает Владимир Иванович? — невозмутимо меняет тему.

В голове щёлкает, мне необходимо собраться и правильно отвечать на вопросы, чтобы вся моя «легенда» не посыпалась…

Ради всего святого Алиса, соберись!

— Не очень хорошо, — отвечаю, осознавая, что такой человек как Котов наверняка знает о состоянии здоровья моего бывшего опекуна.

— Наслышан. Печально. И кем же ты теперь приходишься ему Соня? М-м? — прожигает меня своим пронзительным взглядом. — Тебе ведь уже девятнадцать и в опекунстве нет абсолютно никакой необходимости…

Что за вопрос? В чём чёрт побери подвох?!

— Когда-то он очень был увлечён моей мамой…

— Внебрачная дочь? — перебивает.

— Нет… Он всего лишь пожалел дочь его любимой женщины, которая после её смерти осталось сиротой, ведь она так напоминала ему о ней… — не отступаюсь от своей «легенды».

Андрей Михайлович молчит, продолжая всё также всматриваться в моё лицо непроницаемым взглядом.

— Тебе очень идёт это колье, — вновь прыгает с темы на тему играя на и без того потрёпанных нервах. — Подойди, я хочу поближе расмотреть…

Но моё тело категорически отказывается слушаться меня, как бы я себя не уговаривала, не могу сделать ни одного движения в его сторону…

И смотрю на него наверное с такой мольбой, чтобы он прекратил эту пытку…

Расценив молчание и неповиновение видимо по-своему, Котов молча встаёт с кресла и сбросив с себя пиджак, начинает медленно закатывать рукава сорочки и двигаться в мою сторону…

Под пиджаком было не особо заметно, но сейчас я отчётливо вижу гору мышц и сильные накаченные руки, из которых видимо невозможно будет увернуться…

— Андрей Михайлович, если вы из-за колье, извините пожалуйста, что взяла его у Полины, я сейчас же пойду и верну его ей, — ухватываюсь за последнюю надежду.

Приблизившись вплотную, он нависает надо мной и протягивает медленно руку для того, чтобы защелкнуть на замок дверь и роковой звук этого щелчка, убивает во мне всякую надежду на то, что я выберусь из этого помещения целой и невредимой…

Не найдя в себе силы запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза, я смотрю прямо перед собой…

Уровень моих глаз, приходится ему по плечи, учитывая, что я на каблуках…

Голову начинает взрывать это осознание и воспоминания несут меня в нашу зачуханную малогабаритную двушку, на окраине жопы мира, где нарочно оставшись со мной наедине, пьяный отчим также зажимает меня в углу, намереваясь наброситься как на свежее мясо и изнасиловать…

Только разница в том, что я уже не та маленькая запуганная пятнадцатилетняя или шестнадцатилетняя малолетка, я взрослая девушка, но ничего абсолютно не изменилось — силы всё также не равны…

Страх переполняет меня с самой макушки головы до самых кончиков пальцев ног, не могу пошевелиться…

— Не стоит, оно тебе очень идёт, — повторяет он. — Хочу взглянуть на тебя только в нём, — ошарашивает меня своим признанием, от чего я резко вскидываю на него свои глаза и попав в плен его глаз, понимаю, что он ни капельки не шутит со мной.

— Андрей Михайлович… — слабо начала попытку как-то вразумить его и заёрзала под его горящим взглядом, от чего одна из лямок-ниточек, скатилась по моему плечу, соблазнительно обнажая грудь почти до самой ореолы соска — его взгляд в то же мгновение вспыхивает…

— Я всё равно это сделаю Соня, поэтому выбирай: либо ты делаешь это самостоятельно и красиво, либо это делаю я… Но не забывай, что во мне девяносто пять килограмм, а в тебе максимум сорок пять, надеюсь не нужно объяснять последствия? — последние слова он произносит с тяжёлым предыханием, склонившись к моему плечу, откуда секундой ранее скатилась чёртова лямка и оставляет на нём лёгкий поцелуй, который разгоняет по моему телу табун мурашек, но не вожделения, а животного страха…

Понимая всю необратимость ситуации, подгоняемая страхом насилия, не знаю откуда, но всё же нахожу в себе силы и послушно стянув с себя другую лямку — вытягиваюсь словно по струночке, позволяя шёлковому платью соскользнуть к моим ногам, растекаясь алой лужицей под ними…

— Хорошая девочка… — обжигает он мою кожу своим горячим дыханием.

Котов заключает меня в капкан своих вытянутых рук, по обе стороны от моего лица и наклонившись ещё раз ко мне, втягивает резко воздух около моей шеи и мягко отталкивается от двери, чтобы видимо лучше рассмотреть открывшуюся картину перед собой…

На мне оставались лишь босоножки, перчатки и это чёртово колье…

— Я так и думал, что под ним ничего нет… Это грёбанное платье сводило меня с ума весь вечер… — делится своими мыслями откровенно. — Соня, ты красавица, — вновь заглядывает мне в глаза, после чего, мои руки непроизвольно дёргаются в попытке прикрыться, но он останавливает меня. — Не смей никогда закрываться от меня девочка, — и меня просто прорывает, слёзы сыплются из глаз, заволакивая настолько, что я практически ничего не вижу…

Я не хочу видеть! Не хочу видеть то, что он собирается сейчас делать со мной!

Но я чувствую…

Он проводит пальцами по моей часто вздымающейся груди, очерчивая её и задевая горошинки сосков, останавливается на ложбинке груди и его рука направляется вниз к животу, далее его пальцы спускаются к моей промежности и проведя по сухим складочкам разводит их и слегка проникает пальцем в маленькое узкое отверстие, от чего я непроизвольно дёргаюсь, и он в миг полностью накрывает мою промежность широкой шершавой ладонью…