Любимая советника - Миранда Бриджес

— Я здесь, чтобы потребовать, чтобы его долг был полностью выплачен мне. — Она скользит взглядом по Колтону, прежде чем снова посмотреть на Самиру. — Моя семья перестала получать платежи, и теперь он просрочен.

Колтон открывает рот, но Самира останавливает его, подняв руку.

— Я щедро заплатила твоему отцу за настройку и сборку оружия, используемого для нейтрализации врага, — говорит она. — Этот платеж теперь включает в себя весь долг Колтона. Пожалуйста, передай мою благодарность твоему отцу за его понимание.

Шевали глубоко вдыхает, не скрывая свое раздражение.

— Я…

— И оставь человека со мной, — говорит Самира.

На этот раз лицо Шевали морщится, как сушеный изюм, когда она сдерживается, чтобы не высказать все, что у нее на уме. Как только она берет себя в руки, она коротко кивает Самире, оставляя меня на помосте с парой. Я стою неподвижно, стараясь не смотреть на Брэкстона. Я полностью готова к тому, что он подожжет какое-нибудь дерьмо или сделает все, что потребуется, чтобы я сбежала.

— Канцлер, — говорит Квин, низко кланяясь Самире. Его взгляд находит мой, но он быстро отводит глаза. — Последние лоялисты были схвачены и сейчас находятся здесь. Многие люди бежали на окраины города, а некоторые и за его пределы. Но кое-что произошло еще. Генерал и королева пропали.

— Это прискорбно, но не нарушит моих планов, — говорит Самира. — Пусть приведут Зейдена. — Квин отвешивает ей чопорный поклон, прежде чем повернуться на каблуках и уйти.

— Иди сюда, заводчик.

Голос Колтона подобен пощечине, и я перевожу взгляд на него. Мои ноги тяжелы, как будто налиты свинцом, что делает мои шаги медленными. Я останавливаюсь в футе от него, и даже тогда это слишком близко, потому что я могу видеть каждую линию и изгиб его прекрасного лица.

— Что ты хочешь от нее? — спрашивает он Самиру. — Разве я уже не проявил себя?

— Она должна быть частью развлечения.

— Но она незначительна, — говорит Колтон. — Почему бы просто не бросить ее в лабораторию?

— Я не буду объясняться с тобой, — говорит Самира, ее губы поджимаются. — Ты казнишь ее по моему сигналу.

Колтон кивает.

— Будет сделано.

Несмотря на то, что я уже знала, как он ко мне относится, от этого не становится легче слышать отказ, высказанный вслух и перед аудиторией. Каким-то образом я собираю осколки своей гордости, использую свой гнев, чтобы соединить их воедино, и выпрямляю спину. Возможно, он разбил мне сердце, но он не сломит меня.

Колтон хватает меня за плечо и дергает к себе, заставляя меня споткнуться. Я пристально смотрю на него, когда боль исходит из того места, где он сжимает меня. Несмотря на то, что я хочу бороться, сопротивляться тому, чтобы меня держали в плену, я быстро осознаю тщетность своего положения. Даже если бы я чудесным образом выбралась от Колтона, я бы никогда не смогла пройти мимо комнаты, полной пуристов. Однако смиренно принять мою предстоящую смерть больше не вариант.

Я прищуриваюсь и смотрю на Самиру, а затем на Колтона.

— Пошли вы, и особенно ты, Колтон. — Его имя как кислота на моем языке, и я практически выплевываю его.

Его пальцы так быстро скользят по моему горлу, что я не успеваю вдохнуть. Давление на мою шею заставляет меня замолчать, но этого недостаточно, чтобы помешать мне дышать.

Он дергает меня вперед, и я чуть не падаю.

— Ты будешь держать язык за зубами, — рычит Колтон мне на ухо.

Я не отвечаю, не уверенная, хочу ли провоцировать его дальше. Тем не менее, бросаю на него неприязненный взгляд. Может, это и не имеет значения, но мне от этого становится лучше.

— А, вот и он, — говорит Самира веселым тоном. — Вот и мой воин.

Несмотря на то, что сейчас я ненавижу Колтона всеми фибрами души, я рада, что он держит меня, потому что, как только я вижу, как Зейдена тащат на сцену, чуть не падаю. Его сильно избили за то время, что он отсутствовал, если синяки на его лице о чем-то говорят.

Квин заставляет Зейдена опуститься на колени и делает несколько шагов назад, его взгляд ни разу не дрогнул. Самира подходит к тому месту, где бывший лидер сидит в центре сцены, и весь зал замирает.

— Пуристы, — говорит она звенящим голосом, — наша эра истинных кровей начинается сегодня, но она не вступит в силу полностью, пока мы не разберемся с теми, кто верен Зейдену и его заблуждениям. — Она обхватывает рукой косу Зейдена и откидывает его голову назад, обнажая горло. Низкий стон срывается с его губ, но в его взгляде горит огонь. Если бы не наручники на нем, я уверена, что Самира была бы мертва.

— Мы начнем эту чистку с него, и мы не успокоимся, пока наш город не будет очищен. Кровь этого человека также присоединится к его крови, — говорит Самира, кивая на меня. — Пусть их грязь смешается, а затем будет удалена.

Колтон, все еще крепко держа меня за шею, толкает меня вперед.

— Мы вернулись к тому, с чего начали, — шиплю я. — Твоя рука на моем горле, угрожающая лишить меня жизни. Я должна была с самого начала понять, что ты за человек.

Он почти нежно гладит меня по шее, посылая по мне ударные волны и заставляя мое дыхание сбиваться. В этом есть что-то такое, что совершенно сбивает меня с толку. Это нежное прикосновение любовника, а не того, кто хочет причинить мне вред.

Его губы касаются раковины моего уха, и тепло его тела согревает мое.

— Да, мы прошли полный круг, Натали.

Эта единственная ласка и звук моего имени, исходящий от него, разрушают мою броню, вызывая временное безумие и тоску, затопляющие меня.

— Я знаю, — шепчу я. — Пожалуйста, сделай это безболезненно.

Его тело напрягается рядом с моим, но у меня нет времени гадать о его реакции, потому что Самира берет у Квина клинок и приставляет его к горлу Зейдена. Она смотрит на Колтона и одаривает его такой злобной улыбкой, что я радуюсь, что она не мой палач. Иначе, я знаю, что моя смерть не была бы быстрой.

— По моему сигналу, — говорит она ему.

Колтон кивает, и я напрягаю спину и закрываю глаза, готовясь к своей смерти.

— Я люблю тебя, — слова слетают с моих губ в момент чистой слабости.

— И я ненавижу тебя. Намори.

Мои глаза распахиваются при произнесенном шепотом слове, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Самира опускает поднятый кулак. Рука Колтона сжимается на моей шее, в то же время его свободная