Испорченный... - Екатерина Юдина

Тишина не прервалась и я начала раздраженно водить вилкой по тарелке.

— Ты спрашивал, как так получилось, что я на свободе. Это произошло благодаря одному человеку. Я не буду называть его имени. Не хочу, но он был по-настоящему великим. Вот только, даже ему было очень нелегко совершить нечто такое. Это стоило огромных сил, денег и власти. А так же везения и удачных стечений обстоятельств. Вам, парням, хорошо. Родились с членом и половина проблем решена. Волшебная палочка-выручалочка.

Я скривилась и вилкой постучала по тарелке.

— Имя.

— А? — я приподняла бровь.

— Как тебя зовут?

— Ты знаешь, — буркнула. — Николас. Или ты спрашиваешь о женском имени? У меня его нет. Я с самого рождения живу, как парень и именно так подписан в документах.

Я потянулась к стакану с водой, но пока что пить не стала.

— Я не жалуюсь на свою жизнь. Есть люди, у которых проблем побольше. С самого детства мне объясняли то, в каком положении я нахожусь и я понимал на что иду. Да, скрывая свой пол и принадлежность, я всех обманывал. В том числе и Помпея. Других своих самых близких друзей. Но этому было две причины. Во-первых, как только я хоть кому-то расскажу о своей тайне, она перестает быть только моей, а за других людей я полностью ручаться не могу. Мало ли у кого и какая будет реакция на мою, скажем так, нестандартную ситуацию. Очень многие поддерживают государство в отношении омег. Альф нужно возрождать, а тут омега прохлаждается и не выполняет свой великий долг. Тем более, за подобный донос государство озолотит человека. Все это прекрасно понимают. Получается, доверить кому-нибудь свою тайну, это все равно, что вручить этому человеку свою жизнь.

Я немного наклонила стакан. Смотрела на то, как вода в нем переливается.

Из-за того, что Смерть опять молчал, возникало ощущение, что я вела монолог, но я чувствовала то, что он меня слушал.

— Вторая причина, — я подняла руку и показала два пальца. — Государство не допускает ошибок, но моя свобода именно ею и является. Если меня поймают, будут допрашивать абсолютно всех из моего окружения. Проверять их на детекторе лжи. До тех пор, пока человек не знает мою тайну, он вне опасности. Если знает — в таком случае его будет ждать пожизненное заключение в тюрьме за сокрытие омеги.

Я оперлась руками о стал и подалась вперед, всматриваясь в глаза Смерти.

— Думаю, все, что я только что рассказала, ты и так знаешь. Так почему до сих пор не сдал? Если меня раскроют, ты больше никогда не выйдешь на свободу.

Звучало так, словно я была проклятой вещью, прикосновение к которой грозит адом.

Наверное, все так и являлось.

Я пыталась вызвать Смерть на разговор, но у меня ничего не получилось. Единственное, что он сделал, это опять поднес к губам сигарету и вновь вдохнул крепкий сигаретный дым. Глаза парня так и остались нечитаемыми.

***

Очередной день и я опять почти все время проспала. Видно, у меня все же была передозировка. Причем, очень сильная.

Из-за этого я почти не вставала с кровати. Разве что доползала до кухни и ела там. Опустошала холодильник парня.

Странно, но Смерть уже не находился рядом со мной. Возможно, я ошибалась, но создавалось ощущение, что он увеличивал расстояние между нами и уже теперь окна постоянно были открытыми.

Лишь однажды он опять приблизился ко мне. Я разбила тарелку и наступила на осколок. Взвыла от боли. В это время Смерть как раз зашел на кухню, подхватил меня за талию и усадил на стол. Взяв ногу за лодыжку и поднял ее, после чего посмотрел на ступню.

Он достал осколок, а я зашипела, хотя совершенно не было больно. Просто от неожиданности.

— Ты хоть предупреждай, — сказала на выдохе и тут же недовольно взвыла, когда он опять поднял меня на руки. — Прекрати так делать. Мне не нравится, когда меня носят на руках.

Поставил ли он меня обратно на пол? Нет. Отнес в ванную и там усадил на бортик ванной. Включил воду и направил ее на мою ступню.

— Спасибо, папочка Смерть, за заботу, — я цыкнула, после чего чуть не поскользнулась и не упала на плитку. Вовремя удержалась за кофту альфы, но из-за этого прижалась к нему. Попыталась сесть ровно, но не получалось. Плюнула и осталась сидеть, облокотившись о него.

— С кем?

Я сразу не поняла, о чем он спрашивал. Лишь спустя мгновение осознала, что Смерть смотрел на мою метку.

— Вавилон. Он не знает, кто я. У меня сейчас очень сильно сбоит организм и течка началась раньше времени. Вавилон как раз был рядом и я полезла его целовать. Думаю, не нужно уточнять о том, что он хочет убрать метку?

— Ты?

— Тоже хочу. Ты еще спрашиваешь? Я как бы вообще не горю желанием начинать какие-либо отношения. Терпеть не могу свои течки, когда тело требует альфу. Я просто желаю жить так, как и раньше и единственное, что меня волнует это моя стая. Конечно… Наверное, я так долго не смогу. Мое тело начало меняться и продолжать скрывать свой пол все труднее и труднее. Рано или поздно мне придется исчезнуть. Я хотела и сейчас ненадолго пропасть, чтобы привести свой организм в порядок, а то он начал подводить меня в самые неподходящие моменты. А так в планах было привести дела стаи в порядок, назначить следующего вожака и исчезнуть. Найти какое-нибудь уединенное место и жить там.

Я прикусила язык, понимая, что рассказывала Смерти слишком много личного. И почему рядом с ним я постоянно забывалась?

Сильно зажмурившись, я попыталась встать, но все-таки поскользнулась. Правда, не на плитку, а прямо в ванную. Смерть сразу достал меня, но одежда уже успела полностью промокнуть.

— Я пойду переоденусь, — сказала, прихрамывая направляясь в сторону спальни.

Оставляя после себя следы из воды, я добралась до нужной комнаты. Закрыла дверь и сбросила всю одежду. Но, неправильно наступив на раненную ногу, вскрикнула от резкой боли и, оступившись, упала на журнальный столик. Чертово слабое тело!

Сколько же шума я подняла. Настоящий грохот, к которому присоединился звук открывшейся двери.

На пороге появился Смерть. Наши взгляды встретились и воздух полыхнул прожигающим напряжением.

Его взгляд опустился и скользнул по моему обнаженному телу, а я тут же свела ноги и обняла себя руками.

— Выйди! — закричала. Боже, я покраснела, как какая-то изнеженная девка. — Проклятье,