Мистер и Миссис Фейк - Галина Валентиновна Чередий

— Не страшно, сладкая, — прохрипел я, тайком показывая кулак покатывающемуся от хохота Фино, успевшему заметить, какими взглядами мы обменялись с колючкой. — От тебя я стерплю что угодно. А на болячку подуешь потом. После ужина.

— Кстати, есть желающие помочь мне с приготовлением? — глянула членовредительница через мое плечо. — Ничего сложного: резать, перемешивать, короче, делать то, что я говорю.

— Я!

— Я!

— В жо… Нет! Кэти-детка, — ага, глаз дернулся! — зачем нам с тобой посторонние на кухне? — Я оттеснил ее от кинувшихся с улыбочками дебилов братцев-игроманов. — У тебя же есть я! А я на все руки мастер — и резать, и мешать, и сливки взбивать, и дегустировать…

— Пупок не развяжется — все на себя, бедолагу, взвалить, миленький мой птенчик? — Вот теперь у меня чуток уголок глаза дернулся.

— Не развяжется, кошечка моя ласковая, я жуть какой выносливый. И изобретательный. И мультизадачный. И ответственный. — «И скромняга», — вякнул кто-то на периферии, потом еще разберусь кто. — Предпочитаю все делать сам и доводить до логического и феерического конца. Другим свою работу доверять вот прямо-таки терпеть не могу. И не буду, — прищурился я на нее с легко читаемым предупреждением во взгляде и дебильной рабочей улыбкой на губах. Сука, у меня скоро судороги будут в мышцах лица от этих нарочитых оскалов.

— Ну надо же, какой ты у меня жадный до работы, пусичек сладенький. — Развернувшись, Кэтрин привалилась задницей к столу. Типа обезопасила себя с тыла, да? Не проблема, мне фасад тоже пипец как по вкусу.

Шагнул ближе, не зажимая, но давая соприкоснуться нашей одежде. Так, чтобы ощущалось уже взаимное тепло, но не контакт.

— Еще какой жадный, — наклонившись к самому ее мигом вспыхнувшему ушку, выдохнул шепотом: — А еще и вечно голодный. Прямо-таки ненасытный. Жрал бы и жрал, жрал и облизывал, смакуя.

И ухмыльнулся, заметив, как напряглись и обозначились ее соски сквозь белье и блузку и затрепетали тонкие ноздри, выдавая участившееся дыхание.

— Переедание грозит ожирением и извращением вкуса, ковбой, — мстя мне, Кэти приподнялась на цыпочки, возвращая интимный шепот на ухо и нарочно сто процентов задев своей грудью мою, а по эффекту воздействия как будто прямиком мой член неугомонный.

— С твоими аппетитами, кошечка, набрать вес мне не светит. — Угу, как бы не усохнуть, скончавшись. — И это когда немножечко извращений было недостатком?

Где-то в гараже что-то грюкнуло, и моя зараза моргнула, как если бы внезапно вспомнила, где мы, и, зашипев что-то под нос, выскользнула из-под меня, опять прилипшего к ней чудным образом и за малым уже чуть не усадившего ее поудобнее на столешницу, чтобы…

— А, ну раз наша помощь не нужна, мы тогда пошли, — оживились Фино и Ноа, напомнив о своем партизанском присутствии, подозрительно перемигнулись и свалили куда-то на второй этаж. Да и ветер вам в лицо, тоже мне помощнички.

Алеена часто зависала в наших боксах. И Рик даже не ревновал — говорил, что привык к тому, что его возлюбленная супруга умеет находить красоту и совершенство в самых обыденных вещах. А мне было непонятно, какая, к дьяволу, красота в том, что ухезанный с головы до ног в машинном масле чертила ковыряется в каких-то железяках. Но миссис Герреро, нащелкав сотни фоток в боксах, пока мы работаем, потом у себя в отдельной студии, которую мы помогли Рику оборудовать для нее, что-то вдохновенно рисовала. А через какое-то время Мари на пару с Ронни восторженно визжали из той самой студии «Божественно», «Сногсшибательно», «Бомбически» и «Супермегаультранереально».

Я к чему все это.

Права оказалась наша слегка потусторонняя блондиночка. Права в том, что когда человек делает что-то, от чего он прется и кайфует, он становится еще краше. Хотя моя змеюка гремучая и так-то глаз не отвести, особенно когда она голая, потная, с прилипшими к горлу мокрыми завитками, скачет верхом на моем… ну, вы поняли.

В общем, наблюдать за Кэтрин, которая перед началом работы свернула свои роскошные длинные волосы в забавную «смотри-какая-я-секси» фигню на голове, порхающей по кухне с огромным острым тесаком, было охренительно волнительно. И я реально ловил челюсть у самого пола, когда она, ни капли не красуясь на камеру, что-то мелко-мелко резала и строгала, да так ловко и быстро — словно ниндзя какая-то. Она могла повернуться и что-то попросить подать, но при этом нож продолжал мелькать в ее руке с той же скоростью, будто она и не боялась вовсе ненароком отхватить себе полпальца этим чертовым мачете. И вот, казалось бы, ну просто девчонка на кухне крутится, самое же обычное дело, да? Ан нет. Я смотрел, и мне глючилось, что я присутствую при какой-то волшбе самой натуральной. Ну да, как-то так. Я не так чтобы мастак в голове фразы складывать вычурные. Это вот в диалоге как-то само собой получается.

— Детка, ты такая секси с этой сковородкой, — не удержался и ляпнул я.

Кэти зыркнула на меня так, что почудилось, что этой же сковородкой я и схлопочу.

— Эй, никаких шуток, — понизил я голос до тихого шепота. Но никакого и намека в нем на мою идеально всегда срабатывавшую трусоснимательность. — Ты на кухне среди всех этих прибамбасов оху… восхитительна. А учитывая, что в результате еще и выйдет вкуснотища, «восхитительна» активно стремится к… э-э-э… божественна.

— Что, готов поклоняться и приносить мне жертвы?

Я уже и пасть открыл ляпнуть, что преклониться готов хоть сию же минуту, вон там как раз кладовка есть без камер. И даже без гарантий последующего полновесного вознаграждения с проникновением. Вполне обойдусь и устной благодарностью, главное, чтобы хоть что-то обломилось. Но, не вывалив ничего из этого, только улыбнулся как можно невиннее.

— Жертва в виде рабского труда в качестве твоего подмастерье будет принята?

Судя по на секунду дернувшимся вверх бровям, такого моя змеючка не ожидала. Задравшийся в готовности принять вызов на очередной раунд скабрезностей острый подбородок опустился.

— Хм… как насчет нарезать лук? — подозрительно прищурилась она.

— Легко!

Ладно, не легко.

Потому что вскоре я умывался слезами и соплями.

— Господи, Салливан, его же ошпарить надо было, а нож смывать почаще холодной водой! Иди сюда, глаза промою. Как ребенок, честное слово! Нож брось, еще пальцы отхватишь!

И-и-и-и кто тут умный сукин сын?

Пару раз интенсивно сморгнув, дабы