Ожидая тебя - Кейси Майклз

— Значит, он ее любит? Не думаю. Мне кажется, он хочет ее задушить. А вот и она, наша голубка, я слышу ее шаги. Скорее на люстру, Клэнси! Подальше от беды!

Клуни встал, оторвался от пола и, скрестив ноги, медленно поплыл вверх, в сторону люстры. Он поднялся на дюйм, но плюхнулся на ковер, обессиленный.

— Что-что, а этого я не ожидал. — Клуни нахмурил брови. — Очевидно, надо сконцентрироваться?

Он икнул. И исчез.

— Клуни, — позвал Клэнси с люстры, — где ты? Клуни выглянул из огромной китайской вазы, стоявшей возле камина. Ваза слегка покачнулась.

— Как это могло случиться? — удивленно спросил Клуни.

— Ты икнул, глиняная твоя башка! Ты всегда икаешь, когда пытаешься сосредоточиться. Гляди, Джек на тебя смотрит. Давай скорей сюда!

Клуни поспешил выполнить приказ Клэнси, но словно утратил свои навыки призрака — когда пытался взмыть вверх, ваза всякий раз качалась. После третьей попытки ему наконец удалось подняться и усесться на люстру.

Джек посмотрел на вазу, потом на пустой стакан и подумал, что пьянство — это одно, а вот галлюцинации — совсем другое.

Он поставил стакан на стол как раз в тот момент, когда вошла Мери. Он встал и поклонился ей, как подобает джентльмену. Большинство мужчин, решил он, не ограничились бы поклоном: они упали бы перед прекрасной дамой на колени. В бледно-зеленом шелке она выглядела восхитительно: рыжие кудри были уложены в высокую прическу, скромная нитка гранатов спускалась с гибкой шеи. Будь она кем угодно, но не Мери и высмотри он ее на балу в Лондоне — не раздумывая бросился бы к ней, умоляя внести его имя в карточку для танцев.

— А, дорогая жена, — протянул он, усмехаясь и довольно элегантно дрыгнув ногой. — Никак вы безоружны?

— Все остришь? — спросила Мери, садясь на диван. — Максвелл сказал мне, что твои сундуки отнесли в твою старую спальню. — Она постаралась вложить как можно больше ехидства в свою улыбку. — Ты велишь врезать новый замок или просто припрешь дверь стулом, чтобы я не могла войти?

Джек улыбнулся, вспомнив, что Мери всегда умела развеять его самые мрачные настроения. Правда, она же, помрачнев, припомнил он, и была причиной половины этих настроений.

Он потер рукой лоб, стараясь избавиться от последствий возлияния, о котором уже сожалел.

— Давай начнем сначала, Мери? У меня и так забот полон рот, давай не будем все осложнять и перестанем враждовать.

Мери долго смотрела на Джека, потом, сложив руки на коленях, опустила голову, изучая свои пальцы.

— Очень хорошо. — Она снова подняла голову. — Добро пожаловать домой, Джек. Я рада, что ты вернулся. Как это мило с твоей стороны вспомнить о моем существовании. Этого достаточно? Или, может быть, приказать миссис Максвелл заменить приготовленный ею ужин на жирного барашка, которого я найду в стаде и велю зарезать в честь твоего возвращения?

— Если бы тебя услышал Алоизиус, — Джек подавил невольный смешок, — тебе пришлось бы писать сочинение уже сегодня вечером. Это называется ягненок, а не барашек, Мери.

— Разве? Не надо меня учить, Джек. Те дни давно прошли, — проворчала она. Он видел, как она старается не дать остыть своему гневу. А она вдруг улыбнулась своей широкой, во весь рот, улыбкой. Она всегда так улыбалась. Даже когда ей было шесть лет и у нее не было передних зубов. — Ах, Джек! Я так по тебе скучала.

— Я тоже по тебе скучал, детка. Очень скучал. — Он предполагал, что она может вскочить, броситься ему на шею, как она обычно делала в давние времена, стоило только намекнуть на то, что он ее любит. Но она осталась сидеть и больше не улыбалась.

— Детка говоришь? Мне двадцать один год, почти двадцать два. И я замужем. Замужем уже пять долгих лет. Замужем за тобой. Я вряд ли ребенок, Джек.

Может, он ошибался. А может, мало выпил. Взяв свой стакан, он подошел к столику и налил себе еще вина. Потом налил в бокал вина и Мери. В конце концов, как она сама говорит, она взрослая женщина. Взрослым женщинам не возбраняется выпить немного вина. Стоя к Мери спиной, он вытащил пробку из хрустального графина с водой и немного разбавил вино в ее бокале.

Мери отпила глоток и, скорчив гримасу, посмотрела на бокал.

— В чем дело? — с невинным видом осведомился он.

— В чем дело? — повторила она. — Ты разбавил водой мое вино — вот в чем дело. Позволь тебе напомнить, Джек, что ты больше не отвечаешь за меня. Ни за то, что я делаю, ни за то, что я пью.

— Наоборот, Мери, — сказал он вкрадчиво, положив ногу на ногу и откинувшись на подушки дивана. — Как ты твердишь, я — твой муж. Так что я полностью за тебя в ответе. Как было, когда ты сопливая, с разбитыми коленками и всклокоченными волосами носилась по поместью.

Мери так крепко сжала ножку бокала, что она сломалась и вино залило ее красивое платье.

— Проклятие! — Она вскочила, а обе части разбитого бокала упали на пол. — Так у нас ничего не выйдет, Джек.

— Не знаю. — Улыбаясь, он смотрел, как она трет носовым платком темное пятно на платье. — Мне все нравится. Глядя на тебя, я вспоминаю много хорошего. Ты помнишь день, когда ты попыталась пройти по верху ограды за конюшней? Кончилось тем, что ты упала и угодила прямо в бочку с дождевой водой.

Люстра над головой Джека задрожала.

Он с любопытством поднял глаза, потом посмотрел на Мери, к которой, несмотря на испорченное платье, вернулось хорошее расположение духа.

— Ну и ну! Достаточно немного повысить голос, и эта штука начинает дрожать, — изумился Джек.

— Нет, глупый. Люстра закреплена надежно. Думаю, что это Клэнси или Клуни, а может, и оба. Они это проделывают, только когда приходит Генри Шерлок и расстраивает меня своими ужасными предсказаниями о том, что скоро я буду разорена и окажусь под забором, а питаться буду исключительно украденной на огородах репой. Я сразу тебе об этом не рассказала, потому что хотела наказать тебя. Но Клэнси и Клуни все еще здесь, Джек, все еще за нами наблюдают. Они и сейчас здесь. Я всегда знаю, когда они рядом, по запаху камфоры на их одежде. Ты его не чувствуешь, Джек?

Единственное, что почувствовал Джек, так это то, что в нем снова закипает ярость. Его настроение, с тех пор как Мери появилась в большой гостиной, менялось чаще, чем у кролика, который мечется из стороны в сторону, пытаясь найти дырку в изгороди.

— Привидения, Мери? Ты, словно какой-нибудь деревенский дурачок, пытаешься уверить меня, что Клэнси и Клуни призраки? Что они сейчас здесь, в этой комнате, сидят верхом на люстре? Или, может, отплясывают там джигу? И после этого ты полагаешь, я могу относиться к тебе серьезно, а не как к ребенку? Что ты взрослая? Что ты моя жена? Господи, я-то думал, что на сегодня выпил достаточно. Да я и половины не выпил того, что следовало бы.

Мери перестала махать подолом платья, пытаясь высушить его, и сделала два шага по направлению к Джеку. Ее взгляд горел, голос стал низким и многозначительным.