Осколки - Вера Мелентьева

— Так сделай так, чтоб захотел.

— Что я получу взамен?

— Меня. — пожала я плечами.

— Тебя я и так получу. Ты предлагаешь мне то, чем я уже обладаю. — Глеб встал.

— Телом- да, но я предлагаю тебе душу. Я буду хорошей девочкой и пойду туда, куда ты скажешь. Буду любить тебя долго и счастливо, пока тебе не надоест.

— Слишком сладко звучит. — Хмыкнул Глеб. — Что ж, никогда не прощу себе, если не попробую.

Он достал телефон и начал кому-то звонить:

— Симакова старшего загород, и развяжи ему язык, хочу чтоб он пел к тому времени, как я подъеду. Хорошо. Жду.

Закончив разговор, Глеб встал и подошел ко мне, резко подняв мой подбородок, он смотрел мне в глаза не моргая и проговорил:

— Коломейцев выходил на связь с женой на той неделе. Он жив, и когда я его найду, буду медленно снимать с него кожу, а ты будешь стоять рядом.

Эта новость меня огорошила. Нет, я не собиралась спасать Антона. Мне бы свою шкуру спасти, риск того, что Макаров меня просто убьет был слишком велик, но не попробовать я не могла. Это был единственный шанс избавиться от Беса.

— Меня это давно не интересует. — холодно ответила я.

Мы молча покинули гостиницу и отправились на встречу с Симаковым.

Глава 22. Отмщение

Дорога заняла около получаса. Мы въехали в загородный поселок под названием «Мечта». Дома здесь были окружены глухими заборами, за которыми, возможно томились такие же несчастные заложницы, как и я. Подъехав, к одному из домов, Глеб открыл ворота и заехав в гараж, покинул машину. Я последовала его примеру.

— Добро пожаловать домой, Детка.

Холодок пробежал по моей спине. Если мы останемся здесь, как я передам материалы Макару?

— Мы будем жить здесь?

— Возможно, когда-нибудь мы сюда вернемся.

Мы прошли в просторный холл, нас встретили ребята из охраны, их тут было, как грязи.

Свернув, в коридор, мы спустились вниз по лестнице.

— Покажу тебе твою комнату, на случай, если решишь выкинуть что-нибудь еще. — Хохотнул мой палач.

— Надо было доверие включить отдельным пунктом в договор. — Вздохнула я.

Он открыл массивную железную дверь и мы оказались в подвальном помещении. Вряд ли на такие двери закрывают винный погребок, скорее всего подвал был предназначен для разного рода пыток. Пройдя в глубь, мы оказались в просторном помещении, на стуле со связанными руками и ногами сидел мужчина, на вид ему было лет пятьдесят, с губы тонкой струйкой сочилась кровь. Чуть дальше сидел Борис.

— Вы хотя бы намекнули на какой предмет беседы вести. — Сказал он. — На всякий случай поболтали о его зятьке.

— Добрый вечер, Господин Симаков. У моей дамы возникли к вам некоторые вопросы. Постарайтесь быть предельно откровенны.

Андрей кинул на Бессонова взгляд полный презрения. Глеб, повернувшись ко мне сказал:

— Приступай, чего ты ждешь.

— Во-первых, когда я просила посодействовать, я не имела в виду физическое насилие, — начала я, но Глеб меня прервал:

— Плевать! Скоро и дочка присоединится, если папаша не сможет дать полную картину. Так что поторопись.

— Во-вторых, это конфиденциальный разговор. Мы будем разговаривать один на один.

— И не мечтай. Либо ты спрашиваешь, либо нет.

— В таком случае, сделка аннулируется. — Продолжала я гнуть свою линию.

Глеб схватил меня за локоть и потащил в сторону коридора, как только мы скрылись из поля зрения Симакова, он схватил меня за горло и припечатал к холодной бетонной стене со словами:

— Сколько еще ты будешь испытывать мое терпение?!

В силу того, что ответить я не могла, оставалось только хрипеть, но Бессонову мои ответы были не нужны по всей видимости. Как только он меня отпустил и я смогла отдышаться, я выпалила:

— Послушай сюда, больной ублюдок! Мне плевать на Антона, на его жену и тем более тестя! Все, чем я занимаюсь с тех пор, как ты удостоил меня своим вниманием- это пытаюсь спасти свою жизнь! А ты настолько крут, что можешь принудить меня к отношениям и тебя не очень интересуют мои чувства, но вот защитить меня ты не можешь! Поэтому мне приходится делать это самой, кроме того, ты бесконечно путаешься у меня под ногами, создавая всякие препятствия. Это мой свидетель и сейчас я его допрошу. То, что он расскажет тебе вряд ли понравится, но клянусь, если ты хотя бы пикнешь, я не буду дожидаться, когда ты или кто-нибудь из твоих врагов или друзей выпустит мне пулю в лоб. Я сделаю это сама.

Глеб изумленно вытаращил глаза и смотрел на меня несколько секунд, потом мы вернулись к Симакову.

— Бор, оставь нас. — бросил он, и Борис вышел.

— Господин Симаков, рекомендую вам максимально правдиво отвечать на мои вопросы. — сказала я и включила диктофон на телефоне.

— Я уже все рассказал! Я не знаю, где этот говнюк!

— Меня интересует другое. Где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Мариной Николаевой?

Я проследила за реакцией Беса, он по меньшей мере удивился, но промолчал.

— На курорте. Это был курортный роман. Она была пионервожатой, а я приехал отдыхать.

— Что было дальше? Курортный роман не закончился на курорте.

Симаков молчал.

— Послушайте, Андрей, вам лучше рассказать. Вы все равно расскажете, но зачем беспокоить ваших родных и проливать лишнюю кровь?

— Боюсь ты тоже долго не проживешь, если я буду с тобой откровенен. — ухмыльнулся мужчина.

— Вас это не должно беспокоить. Рассказывайте.

— Маринка была слишком добродетельна и порядочна, а во мне кипела молодая кровь. Я отправился за ней. Кто же знал, что она водит дружбу с уголовниками. Могла бы хоть намекнуть, сучка. — Озлобился Симаков. — Мало того, что крутила шуры-муры с этим зэком, так еще отдала мне. как бы это сказать… — замялся мой собеседник.

— Невинность-подсказала я.

— Да! Точно! — Обрадовался Андрей, а Глеб напрягся еще больше.

— Но вы не оценили подарка?

— На кой черт она мне сдалась со своим дружком-бандюганом! Я просто собирался покорить очередную вершину! У меня была любимая девушка и Маринка в мою жизнь не вписывалась!

— А Макаров? Он вам угрожал?

— Я думал, он меня убьет. Сначала очень испугался, но потом понял, что он до ужаса боится ее потерять, и хоть вишенка на торте была уже съедена, он предложил мне денег, много денег.

— Сколько?

— Пол миллиона, но я сторговался на восемьсот тысяч. Забрал деньги и исчез, без объяснений.

Я кинула взгляд на Глеба, он был бесконечно зол, желваки ходили на его лице, и он держался изо всех сил, а я молила