Осколки - Вера Мелентьева

— Вы знали, что Марина беременна?

— Это было скорее поводом по-быстрее смыться, чем остаться. — Хмыкнул Андрей.

— Тогда перейдем к самому интересному: зачем в ее жизни появился Бессонов?

— Уверена, что он хочет это знать? — Кивнул он в сторону Беса.

— Нет, но мы с вами рискнем, помните о дочери. — Улыбнулась я.

— Мы с Леней дружили еще с детского дома, конечно я ему рассказал откуда деньги. Тогда у нас появилось желание разыграть эту партию еще раз. Если Макаров такой лох, что не может свою бабу в узде держать, грех этим не воспользоваться. — Рассмеялся Симаков. — Он возник в жизни Маринки, как мой друг, разыскивающий меня. Я ведь без вести пропал. Эта романтичная чушь должна была запудрить ей мозги. Добился перевода в их город, и они начали тесно контактировать, при чем все это было окутано ореолом тайны, опять же романтика. Только Леня начал копать, и раскопал. Оказалось, что Макаров по малолетке отмотал срок за убийство с целью ограбления! Кого вы думаете он убил?

— Мать Марины? — догадалась я.

— Это была бомба! Маринка до старости лет якшалась с убийцей своей матери! Представляешь, что было бы если б она это узнала!

— Но она не узнала.

— Леня уговорил ее состряпать дело и сбежать. Они бы, конечно, далеко не ушли. Он устроил поджог и выкрал то старое дело.

— Макаров всю жизнь платил за то, что Марина находится в неведении?

— Я предлагал Лене, взять по максимуму один раз и оставить ему эту дуру, но это была золотая жила, тем более Маринка носила ребенка Макарова. К тому же Леня ее любил, сначала все было по расчету, но потом стало понятно-он влюбился. Бессонов не мог остановиться и не зря. Макаров содержал всех: и Бессоновых, и меня, и эту шлюху Агнесс с ее театром.

— При чем тут Агнесс? — удивилась я.

— Леня с ней роман закрутил, очень ребенка хотел. Маринка бы ему не родила. У нее был Глебушка- свет в оконце. А Агнесс родила, не бесплатно, конечно. Потом долго деньги из Лени тянула, пока он не пригрозил, что убьет ее.

Мои глаза полезли на лоб, но я успела заметить, что Бессонов и до этого пребывавший в шоке, теперь стоял бледный как покойник. Видимо, ничто человеческое ему не чуждо.

— Хотите сказать, что Борис… — промямлила я.

— Я ничего не хочу говорить, но ты меня вынуждаешь. — Он опять истерично хохотнул. — Маринка Леню не любила, и через какое-то время он узнал, что рога у него ветвистые. Он пробовал Макарову угрожать, что расскажет все ей, но они оба знали, что он этого не сделает. Макаров слишком хорошо платил и она не стоила того, чтоб потерять такой источник дохода.

— Значит этот компромат искал ваш зять?

— Я не знаю, чего он искал, идиот. Мы не были близки и я ему эту историю не рассказывал.

— А кому рассказывали?

— Сыну рассказывал, и то малую часть.

Дальше было спрашивать бессмысленно. Вероятно, Антон рассказал Павлу, а тот решил, что у него получится доить Макарова.

Я поднялась со стула и направилась к выходу из подвала, Глеб остался с Симаковым. Я уже поднималась по лестнице, когда услышала выстрел. «Другого исхода быть и не могло», — подумала я с тоской. Если бы много лет назад это сделал Сергей Петрович, жизнь Марины сложилась бы совсем по-другому.

Я прошла в гостиную и села на диван, что делать дальше я не знала. Уйти мне никто не даст, да и я так устала, что мечтала только о теплой ванной и мягкой постели, пусть даже в доме Бессонова. Борис стоял у окна с бокалом виски, повернувшись ко мне спросил:

— Будешь?

— Пожалуй не откажусь.

— Он тебя не отпустил? — Борис протянул мне стакан.

— Нет, я остаюсь ровно до тех пор, пока он не наиграется. Таков уговор, но я сторговалась на разговор с Симаковым. — Хохотнула я.

— Брось, ты остаешься, потому что тебе этого хочется. Вы поженитесь и нарожаете мне кучу племянников.

Я смотрела на него и не понимала, как у Агнесс мог родиться такой замечательный сын. Я никогда не питала к ней добрых чувств, а сейчас и вовсе ненавидела. Наверно, если бы на месте Андрея в подвале оказалась Агнесс, я застрелила бы ее сама.

Мои размышления прервал Глеб:

— Боюсь, вам придется перенести ваше «чаепитие». Мы едем домой.

— Что за спешка? — Удивился Бор. — Может стоит подождать до утра?

— Нет. — коротко отрезал Бессонов.

Я встала и мы направились к машине. Некоторое время мы ехали молча, Бес несся, как угорелый, а я пыталась заснуть.

— Глеб, именно сейчас, когда я поклялась любить тебя, пока смерть не разлучит нас, ты делаешь все, чтоб это произошло, как можно скорее. Сбрось скорость, я обещала твоему брату нарожать кучу племянников.

— Зачем ты это сделала? — зло бросил мой спутник.

— Сделала что? Дала обещание, которое сдержать, учитывая твой характер невозможно?

— Зачем ты копалась в грязном белье моей семьи?

— А ты предпочел бы, чтоб я носилась в поисках Антона? Так было бы проще обвинять меня во всех смертных грехах.

— Может обойдемся без лирических отступлений?

— Вообще-то, мой новый статус дает мне право закатить небольшой скандал, — съязвила я. — Папенька жаждет воссоединения. Он предпочел, чтобы ты от меня узнал, что дело сфабриковано. Хотя вряд ли ожидал, что я зайду так далеко и накопаю лишнего. Так что моя жизнь по-прежнему под вопросом.

— Макар тебе угрожал?!

— Нет, что ты! Милый старичок просто попросил об одолжении, а я как заправский сыщик не смогла ему отказать!

— Прекрати паясничать! — рявкнул Бессонов.

— А ты задавать идиотские вопросы! Конечно, он не оставил мне выбора!

— Ты могла прийти ко мне и попросить защиты.

— Не могла. Ты мне не доверяешь, тебе кругом мерещатся заговоры. Ты даже не стал бы искать мой труп, решив, что я сбежала с Антоном. — Сказав это я отвернулась к окну, не намереваясь продолжать разговор. У нас будет еще много времени обо всем поговорить.

Глава 23. Пока смерть не разлучит нас

Не помню, как мы приехали. Проснулась я в спальне Глеба, бережно укрытая пледом. Солнце уже было в зените. Осень выдалась на редкость красивая и теплая. Деревья пестрели разноцветными листьями, каждое было, как произведение искусства. Не знаю, что готовила мне судьба, но проснулась я в хорошем настроении. Наверно, сказывалось благополучное завершение дела, хотя Симаков на этот счет со мной бы поспорил.

Никто меня