Тот самый парень - Ким Джонс

— Пойдемте со мной, — после чего поворачивается и уходит.

Такого я не ожидала…

Не знаю, что делать.

Последовать за ним?

Сбежать?

Заорать?

Я встаю и высовываю голову за дверь. Он идет в сторону кухни. По крайней мере, там есть свидетели. А еще ножи.

Ты не хулиганка, Пенелопа Харт!

Я смотрю на поднос, не уверенная, стоит ли мне брать его с собой на собственную погибель.

— Оставь поднос, Пенелопа.

Дедуля Суэггер — колдун!

Ставлю поднос на стол. Разглаживаю руками платье. Делаю глубокий вдох. Вздергиваю подбородок. Ставить одну ногу впереди другой… это все, что мне нужно делать. К тому времени, как я присоединяюсь к нему на кухне, чувство тошноты становится невыносимым.

— Конечно, мистер Суэггер, — говорит шеф-повар с поклоном. Затем выкрикивает команду на языке, которого я не понимаю, и весь кухонный персонал исчезает.

Дедуля стоит спиной к массивной плите промышленных размеров. Не отводя от меня взгляда, снимает пиджак, вешает его на стул и начинает расстегивать запонки. Кивает головой в сторону табурета рядом со стойкой для приготовления пищи.

— Садитесь.

Я сажусь, потому что напугана до смерти.

Он закатывает рукава рубашки и снимает с крючка на стене фартук.

Какого хрена?

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? Может, пива?

Конечно, он знал, что я пила пиво.

Он открывает холодильник и достает две бутылки «Budweiser» из упаковки, стоящей на верхней полке.

— Филипп, официант, которого вы попросили принести пива, держал его в багажнике своей машины. — Он откручивает крышечки и вручает одну бутылку мне, а другую оставляет себе. — Ему было сказано лично убедиться, что вам предоставили все, что вы пожелаете. К счастью для вас, ваши вкусы к пиву совпадали.

— Серьезно? Кто сказал ему это сделать?

— Мой внук.

Мое сердце млеет. И мне хочется пнуть себя, потому что я все же могла съесть куриные крылышки.

— Джейк всегда делает все возможное, чтобы о его… гостях… заботились. И могу сказать, что он относился к вам так же, как и к остальным. Так что представьте мое замешательство, когда вы называете его засранцем.

Кровь приливает к лицу. Услышав это, я чувствую себя настоящей засранкой. Но упрямая гордость заставляет хвататься за что угодно, лишь бы защитить себя.

— Он еще ни разу не сказал мне доброго слова. Даже, что я хорошенькая. Просто: «Сойдет».

— Вам действительно нужно говорить, что вы красивая?

— Да, — отвечаю невозмутимо.

— Понимаю.

— А еще он обещал познакомить меня с Эдом. Даже заставить его спеть мне песню. Он и этого не сделал.

— Каким Эдом?

— Эдом Шираном. Певцом. Он здесь. На вашей вечеринке. Вы где были?

Он игнорирует меня, растапливая на сковороде масло.

— Слышал, у вас возникли проблемы с Бриггсом.

Я съеживаюсь от напоминания.

— Типа того.

— Не хотите поговорить об этом?

— Конечно, нет.

— Вы в порядке?

— Безусловно.

Он бросает на меня осуждающий взгляд, затем берет нож, чтобы нарезать буханку свежего хлеба.

— У меня такое чувство, что если я попрошу назвать правдивую причину вашего присутствия здесь, вы это сделаете.

— Все, что вам нужно сделать, это спросить.

Он бросает хлеб на сковороду. Добавляет сыр, немного специй. Все это время я наблюдаю за его работой. Потягивая пиво. Наслаждаясь уютной тишиной с мужчиной, с которым никогда не думала, что буду наслаждаться уютной тишиной.

— Сначала поешьте. Потом поговорим. — Он ставит передо мной тарелку.

Он приготовил мне сэндвич с сыром на гриле.

Я бы заплакала, если бы не была так чертовски голодна.

За несколько минут проглатываю сэндвич целиком.

— Восхитительно.

— Знаю.

Я ухмыляюсь самоуверенному мужчине. Удивительно, но он улыбается в ответ. И, как и Джейка, улыбка делает его потрясающе красивым.

— Так вы хотите знать правду… Причину? Почему я здесь? — спрашиваю я, облокотившись о стойку и устраиваясь поудобнее.

— Это не важно. Джейк — взрослый мужчина. Он может делать все, что захочет. Мне просто любопытно. И я не могу получить от него ответы, поэтому спрашиваю вас.

Я делаю глоток пива. Оно придает мне немного смелости.

— Могу я быть с вами откровенной, мистер Суэггер?

— Был бы за это очень признателен.

— Вы такой дерьмовый лгун.

Его бровь приподнимается. Прежде чем он успевает что-то сказать, я продолжаю:

— Вы разыскали меня не для того, чтобы сделать сэндвич. Точно так же, как вы оставили своих гостей не только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Правда важна для вас. И если вы хотите ее от меня услышать, тогда мне нужно знать вашу настоящую причину.

Он кривит губы в усмешке.

— Проницательная маленькая штучка, да?

— Нет. Просто очень любознательная.

Несколько мгновений он молчит. Затем, будто решив наплевать на все, ослабляет галстук и откидывается на спинку стула.

— Джейк никогда не действует по наитию. Его стратегия заключается в том, чтобы всегда быть на три шага впереди. Он такой дотошный. Так было всегда. Я достаточно хорошо знаю своего внука, чтобы понять, что вы не были частью его плана. Он ведет себя так, словно у него не было другого выбора, кроме как привести вас сюда. И мне нужно знать, почему человек, в чьи руки я собираюсь передать свою компанию, ведет себя так нехарактерно.

— Ого. Да. Хороший вопрос. Интересно, почему он просто не сказал вам правду вместо того, чтобы рисковать тем, что вы усомнитесь в его способности управлять вашей компанией?

— Наверное, потому, что не знает, что я оставляю ее ему.

Я чуть не падаю с табурета.

— Что? Он не знает?

— Нет. И я был бы признателен, если бы это осталось между нами.

Почему он должен обременять меня такой огромной тайной? Необходимость держать ее в себе почти меня убивает. Мне буквально потребуется вся сила воли, чтобы не повторять: «Я знаю кое-что, чего не знаешь ты».

— Итак, если он не в курсе, что вы отдаете ему компанию то, что, по его мнению, произойдет, когда вы уйдете на пенсию?

— Он предполагает, что после этого я останусь единственным владельцем и оставлю совет директоров управлять компанией. Но единственный способ для меня уйти в отставку — это уйти полностью. Поэтому я планирую передать ему единоличное владение, и он сможет решить, хочет ли назначить совет директоров, будет ли управлять сам или объединит свою компанию с моей.

— Подождите. Вы работаете не вместе?

— Мы — два отдельных предприятия. Он инвестирует в идеи людей. Я скупаю целые корпорации. Его страсть — помогать людям. Моя — деньги. Я упорно трудился всю жизнь, чтобы однажды насладиться плодами своего труда. Но не хочу видеть, как