Невеста волка - Дария Антипова

— Твоя волчица уже проснулась, но ты очень долго сдерживала её и продолжаешь делать это до сих пор, — он говорил, нависая сверху достаточно близко, чтобы можно было услышать каждое слово, но они как будто проходили сквозь меня, почти не касаясь сознания, — она слишком слабая и слишком молодая, чтобы быть одиночкой, ей нужен альфа. Я могу помочь, вывести её. Но у твоей волчицы нет сил даже для того, чтобы признать меня. Ты должна сделать это сама. Ты должна признать меня своим альфой.

Я смотрела в его нечеловеческие глаза и понимала, что они больше не пугают меня. Странно… но, может быть, всё дело в том, что в них самих сейчас отражался страх.

Вдруг вспомнилась наша первая встреча. Идеальный, абсолютно уверенный в себе мужчина, который, не задумываясь, убил на моих глазах человека. Казалось, он не способен на сомнения, а, тем более страхи.

Но сейчас этот мужчина боялся и понимание этого стало для меня неожиданно приятным. Как сладкая месть за то, что он лишил меня права выбора.

— Ты можешь сойти с ума, а волчье безумие по-настоящему страшно. Или умрёшь от истощения. Я видел такие случаи. Ну же, малышка, — не отрывая от меня ищущего напряжённого взгляда, Бран бережно погладил моё лицо, — не будь упрямой, сейчас точно не время для этого. Ты уже признала меня своим мужем, признай и своим альфой. Я выведу твою волчицу и всё будет хорошо. Просто произнеси это вслух, повтори: я признаю тебя…

Первым порывом было сделать это, просто повторить, ведь он обещал, что после мне станет легче. Я уже разомкнулась губы, но вдруг замерла. Из всего сказанного им поняла только, что, если подчинюсь, уже навсегда потеряю саму себя. В моём теле поселится другое дикое существо и это как раз и будет самым настоящим сумасшествием.

В этот момент я снова почувствовала усталость и медленно закрыла глаза.

— Мина, это не шутки.

Он отпустил мои руки, но только для того, чтобы с силой встряхнуть, заставив почувствовать себя тряпичной куклой. И даже на это я почти не отреагировала, разве что снова посмотрела на него.

Наверное, по взгляду понял, что настаивать дальше нет смысла, я не сделаю то, что он хочет. Бран тяжело шумно выдохнул и наклонился ещё ниже, прислоняясь ко мне горячим лбом.

— Девочка моя глупая, — теперь в сдавленном шёпоте чувствовалось почти отчаяние, — что же ты делаешь?

Сильнее прижал меня к себе и я даже не заметила, как мои руки, обнимая, как-то почти сами собой скользнули по его спине. Губ коснулось раскалённое дыхание и я растворилась в глубоком жадном поцелуе.

Насколько сильно я соскучилась за эти несколько дней, когда он не прикасался ко мне и насколько почти болезненным за это время стало желание чувствовать его в себе. Как наркотик, без которого я уже, кажется, не могла.

Потянулась руками к ремню на его брюках, расстегнула, сделала тоже самое с пуговицей, молнией и, наконец, сдавила обеими руками почти каменный от возбуждения ствол.

Бран не стал тратить время на то, чтобы раздеть меня, только поднял кверху ткань туники, оголяя бёдра и живот. Приподнял мои ноги, прижал их к груди и, направляя член внутрь, вошёл.

Да… именно то, что мне было сейчас так нужно. Я охотно выгибалась навстречу его движениям и желала в тот момент только ещё сильнее ощутить в себе эту невероятную наполненность.

И он тоже соскучился. Я чувствовала это в его голодных прикосновениях, поцелуях и даже в почти бессвязном шёпоте, в котором слышались то невероятные нежности, то почти проклятия.

Ко мне снова возвращались силы и ощущение жизни. Не жалкого существования тени, а радости, энергии и самой возможности испытывать наслаждение.

Хотелось только, чтобы эти ощущения не заканчивались и Бран, действительно, долго не отпускал меня. А когда, почти утром, это всё же случилось, впервые за много дней, я смогла спокойно уснуть.

Только лучше бы мне было и вовсе не просыпаться.

Когда я открыла глаза, воспоминания о вчерашней ночи были ещё достаточно яркими, но с каждой секундой они словно покрывались полупрозрачными плёнками, выцветали, оставляя вместо себя щемящую пустоту.

— Прости, — послышался голос Брана где-то рядом. Он, как всегда, не спал, — нам нельзя было вчера заниматься сексом. В такие моменты твоя волчица чувствует связь со мной, а потом, когда эта связь исчезает, её тоска усиливается. Поэтому тебе становится хуже.

Меня, и правда, словно отравили. Мышцы ломило от любого движения, глаза резало как будто я смотрела на яркий свет, а во рту появилась ужасная сухость, хотя ни пить, ни есть не хотелось.

Если раньше моя апатия отражалась в теле только сильной усталостью, то сейчас очевидно, болезнь пошла дальше.

Я крепко зажмурилась, отвернулась и, свернувшись калачиком, практически с головой накрылась одной из шкур. Правда, почти сразу почувствовала на себе руки Брана. Он мгновенно притянул меня и, по-прежнему, закутанную в мех, пересадил на свои колени.

— Выпей, — взял стоящую рядом с нашим лежаком кружку и протянул её мне. Но в руки не дал, просто поднёс ко рту, вынуждая сделать глоток.

По запаху это оказался отвар каких-то трав, на вкус довольно горьких, но мне всё же пришлось выпить его до конца.

Когда чашка опустела, я закрыла глаза и уткнулась лицом в ладони. О том, чтобы есть мясо теперь не могло быть и речи, но я не могла быть уверена, что и более лёгкая пища задержится в организме.

Как ни странно, отвар не только не попросился назад, но и заставил меня немного прийти в себя. Конечно, не настолько, чтобы вернуть ясность мыслей или избавиться от всепоглощающей усталости, но, по крайней мере, сухость во рту исчезла, резь в глазах стала не настолько сильной и даже головная боль, которая уже начинала медленно пульсировать в висках, решила повременить.

— Солнце уже давно встало, — Бран осторожно провёл рукой по моей спине, — я отведу тебя к озеру, а через два часа вернусь и буду с тобой.

В ответ выдавила из себя бледное подобие улыбки.

— Можно мне остаться здесь?

— Нет, — отрезал он, стянул и бросил на пол прикрывающий меня мех, — тебе нужно выходить и что-то делать, отвлекаться.

А ещё мне нельзя оставаться одной. О том, что основная причина заключалась в этом, не сложно было догадаться даже моему затуманенному сознанию.

Тем временем он взял лежащую рядом тунику, сам надел её на меня и даже несколько раз провёл пальцами по волосам, таким образом расчесывая их.

Как будто