Королевство Крамтон - Тали Аксандрова

— Больна, да, — продолжил он, — мерзкая старуха! Моя мать все ей сказала. Только выбрала неудачный момент. Как раз зашел Дронивил, все услышал и умер. Тогда моя мать — а что ей оставалось — бросила меня в доме Дронивилов и уехала к родне. Там она заболела и умерла. Она ведь была уверена, что меня примут. Но мерзкая старуха, вдова Дронивила, вдруг выздоровела и отдала меня горшечнику. Совесть ее все же мучила, и она дала ему внушительную сумму. Это были мои деньги, Алисия! Горшечник потратил их все. А потом старуха Дронивил оставила все не мне, кровному наследнику Дронивилов, а твоей безродной матери!

Он сдвинул брови, сверкнул глазами и снова шагнул ко мне.

— Гнед, ты обещал, что все будет завтра. Сегодня я плохо себя чувствую и плохо выгляжу, — сказала я спокойно, хотя внутри меня все кипело и хотелось выцарапать его глаза. — Мне бы не хотелось испортить впечатление.

Он улыбнулся и кивнул.

— Как скажешь, Алисия, — растянул губы он, — завтра мы восстановим справедливость.

Я получила отсрочку, но не избавление. И ближайшие часы собиралась потратить не на сон, а на освобождение. И было очень кстати, что Гнеда вызвали к верховному жрецу. Об этом возвестил гул, разошедшийся по всей Серой горе. Гнед сразу засуетился, побросал все дела и помчался на зов. Но дверь он при этом не забыл запереть.

Едва он вышел, я помчалась к корзине с травами. Серебристое блюдо блеснуло мне в глаза. Я перебрала все травы до последнего листика. И сначала отобрала те, из которых можно было сделать сонный отвар. Расфасовала по карманам то, что могло пригодиться, и бросилась обыскивать комнату. Но оглянулась и поймала свое отражение в отполированном до блеска серебристом блюде. И поняла, что буду бросаться в глаза в любом коридоре Серой горы, как настойчиво лезет в глаза это блюдо.

Пришлось выбраться и отправиться на поиски подходящей одежды. Но прежде всего нужно было спрятать волосы. Я туго заплела их в косу, собираясь отрезать как можно короче. Но ни одного ножа не оказалось в комнатах. Все, что мне удалось отыскать — это крошечные ножницы. Не было и серых тканей. Все, что Гнед собрал здесь, было ярким и броским. Платья и платки пестрели разными цветами и переливались блестками. Даже обувь сияла.

И в довершение ко всему вернулся Гнед. Едва я услышала поворот ключа в замке, как бросилась к кровати и притворилась спящей. Меня пробрала дрожь, когда он откинул полог, взглянул на меня и причмокнул.

— Очень хорошо, — пробормотал он.

Гнед некоторое время смотрел на меня. Затем тщательно задернул полог и выскользнул в серую комнату. Все затихло.

Я встала, осторожно подкралась к серой комнате и заглянула в нее. Гнеда нигде не было. И не было долго. Я не сводила глаз с пола и потолка, готовая поймать малейшее движение. Движение пришло из стены — чуть шевельнулось блестящее блюдо. И я тут же вернулась в кровать.

Немного спустя Гнед снова подошел ко мне, откинул полог и несколько минут смотрел. Затем стал раздеваться. Он скидывал свое серое унылое тряпье, а я изо всех сил сжимала крошечные ножницы. Но Гнед тут же накинул на себя серебристые одежды, принесенные с собой.

— Алисия, — позвал он.

Я не шелохнулось. Гнед отдернул полог и толкнул меня:

— Алисия!

Я вздрогнула, открыла глаза и испуганно натянула одеяло под самый подбородок.

— Не сейчас, Алисия, не сейчас, — прищурился Гнед от удовольствия, — я должен сопровождать верховного жреца во дворец.

Я даже приподнялась от неожиданности, а на щеках моих вспыхнул радостный румянец. Гнед истолковал это по-своему.

— Большая честь, да, — гордо провозгласил он, — что Усдан взял меня. О тебе я позаботился, не переживай. Еда, вода и все необходимое у тебя есть. Горячего пока не будет, но ты потерпишь.

Гнед сделал еще несколько наставлений и, наконец, ушел. И я выдохнула. А когда вскочила с кровати, то поняла, что он успел еще кое-что сделать для меня, сам того не подозревая. На полу валялась его унылая серая одежда. Я разорвала ее на куски и замотала волосы. Плащ я накинула сверху и поглубже надвинула капюшон. Вошла в серую комнату и первым делом отправилась в очагу. Измазавшись в саже, я подошла к серебристому блюду и отодвинула его. Оно прикрывало квадратный проем в стене. Он оказался довольно широкий — казалось, в него можно было протолкнуть не только поднос, но и маленький столик. Я осмотрела проем, наполовину забравшись внутрь. Он напоминал очаг, только один дымоход уходил вверх, а другой вниз. И в них были укреплены веревки.

Я намеревалась ухватиться за веревки и попробовать спуститься в этот дымоход.

Оставалось решить, в каком направлении двигаться. И я выбрала путь наверх.

Я упорно ползла наверх и вдруг стукнулась головой. Дальше был тупик. Только каменный потолок и крюк с закрепленной на нем веревкой. Веревкой, на которой я сейчас растерянно болталась. Столько ползти, чтобы приползти в тупик. Я уже хотела спускаться, как едва слышный голос донесся до меня. Это был голос Гнеда. В первое мгновение я похолодела, решив, что он неожиданно вернулся и рыскает по комнатам в поисках меня. Но голос доносился не из комнаты. Он шел из стены дымохода, возле которой я сейчас болталась. И, ориентируясь на голос, я нашла в стене дымохода крошечное отверстие и приникла к нему.

Это, без сомнения, был зал верховного жреца. Я всегда представляла его себе роскошным, как тронный зал во дворце. Но сейчас я видела хоть и большую, но совершенно аскетическую комнату. Небольшая кровать, скромный стол, прогнутый стул. Только шкаф, доверху забитый книгами, и вместительное кресло бросались в глаза. Усдан был здесь. Он сидел в кресле, а рядом стояло несколько облаченных в серебристые одежды помощников. Среди них был Гнед.

Мой повелитель, приглашение во дворец — это великая честь, — извивался он перед верховным жрецом, — судьба вознесла меня, чтобы я..

— Судьба и низринет тебя обратно в горшечники, — прервал его Усдан, — если ты глуп, как горшок, Гнед.

Гнед покорно притих.

— Верховный жрец, разреши высказаться, — глухо произнес один из серебристо одетых, и когда Усдан кивнул, продолжил, — король что-то задумал. В народе растет недовольство, и он боится.

Бледные губы верховного жреца чуть тронула улыбка. Ободренный глухоголосый продолжил:

— Король дрожит. Я думаю, он будет искать твоей поддержки, Усдан.

И тут же осекся, увидев, какой взгляд метнул на него верховный жрец.

— Ты тоже глуп! — сказал Усдан, и видно было, как злорадно улыбнулся Гнед. —