Развод. Я все еще люблю - Евгения Вечер

— Мам, мы разберемся сами, — твердо заключаю я.

— Как бы поздно не стало, — лепечет беззвучно.

— Помнится, ты была против моего брака с Димой. Неужели ты стала такая добрая по отношению к нему из-за денег?

Мама поджимает губы:

— Надь, я хоть и старая уже, но прекрасно понимаю в каком мы веке живем. Сейчас деньги многое решают. А кто не умеет их зарабатывать, тот на весь мир обижен! И пример тому Катин Андрюша. Вроде хороший мужик, пока дело не коснется финансов.

Мама права. Селезнев и правда жадный.

— И все же у женщины должна быть гордость, мам! Зарабатывать не только мужчины могут.

— Да. Но ты сейчас в уязвимом положении. Хорошо, что Димочка тебе квартиру оставил. А так где бы мои внуки жили?

— Я бы решила этот вопрос.

— Не сомневаюсь, Надюша. Ты моя гордость! И ты оказалась мудрее меня! — искренне шепчет, а я мурашками покрываюсь.

Впервые за столько лет услышать эти желанные слова от матери в такой нужный для меня момент, чтобы буквально задохнуться от счастья.

— Спасибо, ма.

— Ладно, — смахивает слезы. — Пойдем к гостям. Скоро Алевтиночка встанет. Уверена, ты найдешь с ней общий язык.

За столом шумно. Отец рассказывает истории о своих мотоциклах и про охоту, дядя Леша травит анекдоты, мы с сестрой тихонько обсуждаем будущих малышей.

Не хватает только новой жены дяди Леши. Мне уже не терпится на нее посмотреть.

— Надь, в туалет не хочешь? — Катя настойчиво берет меня за руку и вытаскивает из-за стола.

И как только мы остаемся наедине, мрачно выдает:

— Я должна тебя кое о чем предупредить.

— Что случилось?

— Надь, мама растрепала дяде Леше и его молодой шлюшке о твоем разводе и Диминой измене.

38. Рыльце в пушку

Когда Катя и Надя возвращаются за стол, на обеих нет лица.

Что-то явно произошло, пока сестры отходили.

— Ты впорядке? — наклоняюсь к жене и шепчу ей на ухо.

Кивает и смотрит потерянным взглядом. А я под столом сжимаю ее ладонь.

— Да, столько лет прошло, целая жизнь за плечами, — Михаил Иванович уже знатно выпил, они с Алексеем начали с самого утра. — Жалко, мотоцикл сломан. А то бы я дочерей и сейчас прокатил. С ветерком!

— Я беременная с тобой кататься не буду! — Катя надувает губы.

— И я, — присоединяется Наденька.

— Да ладно, девки, что такого? Мать ваша вон не боялась! Надь, я ведь мамку твою на мотоцикле в роддом привез, когда она тебя рожала!

— А сейчас где мотоцикл? — Алексей хмурится.

— Так в гараже.

— Пойдем глянем, что там поломано!

— Не выдумывайте! — Светлана Васильевна взмахивает руками. — Леша, ну вот что ты придумал?

— Сиди, Света! А мы пойдем! — Алексей чуть ли кулаком по столу не бьет. — Мужики, вы с нами?

— С нами! Дима, Андрей, пошли! — требует Михаил Иванович.

Андрей сразу встает из-за стола, а меня Надя за руку крепко держит.

— Точно все хорошо? — спрашиваю еще раз, и жена кивает.

— Осторожнее там, — лепечет почти неслышно.

В гараже полно пыли, Селезнев сразу начинает чихать. Михаил Иванович стаскивает со своего раритета мешок и сияет восторженными глазами:

— Вот он, мой конь!

— Красавец! — Алексей тут же принимается рассматривать что-то у колеса. — Еще и с коляской! Не мотоцикл, а мечта! А что поломано?

Пока отец моей супруги рассказывает еще одну историю из молодости, я успеваю как следует рассмотреть груду железа, которой он так гордится. У моего деда Сергея был такой же. И он научил меня чинить все, что только можно.

Если постараться, то и этот мотик можно реанимировать.

— Ладно, посмотрели и хватит, — Михаил Иванович вновь натягивает мешок, скрывая свой мотоцикл от наших любопытных глаз. — Девки заскучают без нас, пойдем.

— Вы идите, а мы догоним, — Алексей кладет увесистую ладонь на мое плечо.

Смотрю ему в глаза с немым вопросом и брезгливостью.

— Слышал, что ты тоже нашел молодуху? — Алексей приторно улыбается и щурится довольно, как кот на солнышке.

— Нет.

— Да как нет! Светка тебя сдала, — ухмыляется. — Это ты, конечно, молодец!

— Алексей Васильевич, я не хочу продолжать этот разговор, — сжимаю челюсти до скрежета.

— Дим, да я что? Я наоборот рад за тебя! Еще лет пять, и Надя постареет. Обязательно нужно присмотреть кого-то, с кем будешь отдыхать от жены-пилы и спиногрызов.

— У меня прекрасная жена и я ее люблю. Из семьи я налево ходить не собираюсь.

— Ага, верю, — саркастично фыркает и вновь ладонь свою мне на плечо опускает. — Дим, может тебе просто так себе любовница попалась? Ты сегодня посмотришь на мою Алечку — обалдеешь. Вот где красота! Изящество! Секс! Надя на ее фоне померкнет сразу!

— Надя ваша племянница, — напоминаю строго.

— Да подумаешь, племянница, — машет рукой. — Я тебе как опытный мужчина говорю, что любовница просто необходима! Молодая, горячая!

Скидываю ладонь Алексея со своего плеча:

— Я люблю жену! А вам сочувствую, что вы Ларису, которая пылинки с вас сдавала, променяли на силиконовую идиотку. Думаете, Аля с вами по любви?

— Ты что, меня не уважаешь? — шумно втягивает воздух ноздрями и сжимает кулаки.

Только драки не хватало…

— А есть за что уважать?

— Ты чо, сука, охерел? — выпучивает озлобленные глаза. — Я тебя поддержать хотел, а ты так, да? Ну ка скажи, ты меня не уважаешь?

— Не уважаю, — интуитивно отклоняюсь, когда Алексей замахивается.

— Паскуда! — рычит сквозь зубы, и вместо удара пролетает вперед и едва удерживается на ногах.

— Я с вами драться не буду.

— А кто тебя спрашивал? — целится в живот, но я успеваю перехватить его кулак.

Выворачиваю руку, и Алексей падает на колено.

— Сука! Пусти!

— Остынь, Леша. Мы не на равных. Я ведь тебя покалечить могу.

— Все равно ты от Нади гулять будешь! Рыльце уже в пушку! Попробовал один раз, захочется еще!

В висках пульсирует болью.

— Леш, я не такой как ты. По другому воспитан. Я не буду разменивать свою семью на блудных женщин, любящих только мой кошелек. Я не святой и я согрешил. Да. Но я из кожи вон вылезу, чтобы вернуть Надю.

Ослабляю хватку, и Алексей тут же набрасывается и валит меня с ног на пыльный пол. Наваливается сверху и мощно лупит мне в нос. Из глаз брызжут искры, удар у него поставлен. Но слабоват, чтобы вывести меня из равновесия и заставить обезумить от гнева.

— Морали мне читать вздумал? Я тебя старше на пятнадцать лет!

— Возраст не показатель ума.

— Попомнишь мои слова, сопляк! — встает и