Маленькая голубка - Лэйла Фрост

Но мне нравилась каждая удручающая секунда.

Окончание работы было горько-сладким, потому что другого занятия у меня пока не было. Я просмотрела всю свою одежду, но кроме как переделать футболки в топы или переделать топы в футболки, я ничего не могла сделать.

— Можно мне взять какую-нибудь обычную ткань? — спросила я.

— Составь список, и завтра мы сходим.

Я кивнула, хотя не имела ни малейшего представления о том, что я собираюсь делать, не говоря уже о том, что мне для этого понадобится.

Выяснить это можно было только одним способом.

Вернувшись в свою комнату, я взяла блокнот, ручку и свой MacBook. Затем в своем красивом сарафане я села на пол и занималась исследованиями всю вторую половину дня, до обеда и пока не заснула за журнальным столиком.

Рождество

Постучать.

Даже не стучи. Просто скажи "Счастливого Рождества", а затем иди завтракать. Два слова. Ничего особенного.

Идя по коридору, я смотрела на закрытую дверь кабинета. Мои шаги замедлились, когда я приблизилась к ней.

Мисс Вера и мужчины ушли. Он, наверное, тоже ушел.

Используя этот хлипкий предлог, чтобы не струсить, я прошла мимо и спустилась вниз.

Было рождественское утро, и во всем огромном особняке никого не было, отчего было жутко тихо.

Пройдя на кухню, я открыла холодильник и обнаружила, что в нем находились готовые блюда. Я взяла две тарелки, помеченные как "Рождественское утро", и открыла их, практически пуская слюнки при виде фруктового салата и запеканки на завтрак.

Я поставила запеканку в микроволновку и повернулась, чтобы взять вилку, как вдруг мой взгляд уловил посторонний предмет.

Что-то волшебное.

Что-то с моим именем на нем — буквально.

Настоящее рождественское чудо.

Фредди уже был в моем списке хороших знакомых, поскольку обещал научить меня готовить бинье, когда вернется из Нового Орлеана, где гостил у родственников.

Но оставив мне заначку кофе, он попал в мой список “Супер-пупер” приятных людей.

Я последовала его письменным указаниям, используя штуку для заваривания.

Вполне хватило бы и “Mr. Coffee”.

Когда все было готово, я сделала глоток.

Забудьте.

Вот это нектар богов, а “Mr. Coffee” — грех против кофе.

За большим столом я есть не стала, так как там была только я. Я села за барную стойку и ела, наслаждаясь вкусной едой и попивая кофе.

Для кого-то, возможно, это был бы отвратительный способ провести рождественское утро.

Но для меня это было лучшее Рождество в моей жизни.

У меня была еда, а не замороженная индейка.

Никто не был пьян.

Не было никакой случайной официантки из бара, которая готовила мне просроченные яйца, потому что ей было жаль, что я ем сухие хлопья в доме без украшений и подарков.

Вместо этого мне было тепло. Я была сыта. И у меня был кофе.

И, что самое главное, здесь было спокойно.

Немного жутковато во всей этой обширной пустоте, но все же лучше, чем пьяные крики или еще что похуже.

Сытая и довольная, я вернулась наверх. Я пыталась решить, хочу ли я вздремнуть или посмотреть один из пятидесяти миллиардов рождественских фильмов по телевизору, когда заметила кое-что.

Одна из обычно закрытых дверей была приоткрыта.

Раньше она была заперта.

Так ведь?

Я не была уверена. Мое внимание было направлено на кабинет Максимо, который находился напротив приоткрытой двери. Вполне возможно, что я ее пропустила.

Я замедлила шаг, чтобы заглянуть.

Скорее всего, это просто кладовка.

Или еще одна скучная комната для гостей.

Или там прячут государственные секреты, заложники и Джимми Хоффа.

Но когда я заглянула внутрь, то не увидела ничего из перечисленного.

Мой взгляд зацепил нечто еще более невероятное.

Полагая, что это галлюцинация, я толкнула дверь до конца и уставилась вперед.

В центре комнаты стоял стол, на котором стояла швейная машинка. Рядом с ним стояли два манекена с безголовыми туловищами. Вдоль стены стояли стеллажи, заполненные всевозможными насадками, приспособлениями и рулонами ткани.

Очень много ткани.

Очень много.

Слишком много.

Больше, чем я просила.

Комната была прекрасна, удивительна и идеальна.

Слишком идеальна.

Не может быть, чтобы это было для меня.

Ни за что на свете.

У таких, как я, на Рождество были игрушки, которые доставались нам от семьи, выбравшей имя на благотворительном вечере.

У таких, как я, были дешевые подарки из церковных раздач.

У таких, как я, был отец, который заложил все подаренные подарки, потому что чувствовал себя счастливчиком и утверждал, что сможет выиграть достаточно денег, чтобы купить лучше.

У таких, как я, был отец, который так и не заменил ни одного из заложенных подарков, не говоря уже о более качественных.

Такие, как я, были бедными отбросами, у которых не было прекрасной жизни, даже временно.

Не знаю, для кого это, но не для меня.

Пока отрицания проносились в моем пессимистичном сознании, в сердце расцветало что-то другое.

Надежда.

Эта глупая эмоция, которую я думала, что я слишком умна, чтобы чувствовать, росла по мере того, как я рассматривала детали. Огромный зеленый и красный бант, прикрепленный к верхней части швейной машинки. Хлопковые шорты для сна, которые я недавно начал шить, были расположены на столе. Записка с знакомым мужским почерком.

А на стене висели картины.

Они были разных размеров, развешанные вокруг комнаты. Рисунок был простой, всего лишь одна белая голубка на сером фоне, но именно этот минимализм и делал их захватывающими.

Даже без записки и банта, эта птица ясно давала понять, что эта комната должна принадлежать мне.

Словно она была напичкана ловушками, а я — нарушителем, я сделала неуверенный шаг внутрь. Затем еще один. И еще один. Когда я подошла к столу, сердце забилось так сильно, что я удивилась, как оно не выскочило прямо из груди. Я провела кончиками пальцев по швейной машинке, на которой было столько кнопок и настроек, что я не могла представить, на что она способна.

А после взяла в руки открытку.

“С Рождеством, маленькая голубка.”

Это действительно для меня

Нет.

Нет, нет, нет.

Как бы мне ни нравилась эта комната — а мне нравился каждый ее аспект, — я не могла ею воспользоваться.

Я осталась, чтобы избавить его от вины.

Я воспользовалась его помощью, чтобы получить диплом, потому что я не была настолько глупой, чтобы отказаться от бесценной возможности.

Я согласилась на одежду, потому что она была необходима. К тому же, стоимость всего этого, скорее всего, была меньше, чем платеж за одну из его машин.

Даже принадлежности для хобби, которые я попросила,