Колыбель твоих оков - Лили Вайт

Я чувствую, как у меня отвисает челюсть. Но я слишком ошарашена, чтобы вымолвить даже слово.

— Я не понимаю, в чем моя вина, — наконец признаюсь я.

Он опять подходит ближе ко мне, и я инстинктивно делаю шаг назад.

— Ты издеваешься надо мной? — Эммануэль устремляет на меня свой свирепый взгляд, и его синие глаза горят ярким пламенем. — Ты, глупая, зашла в задымленное помещение, вместо того, чтобы включить пожарную сигнализацию. Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть? Я случайно увидел тебя по видеонаблюдению. Если бы я тебя не увидел…

Эммануэль не заканчивает свою мысль, но я и так понимаю, какое продолжение следует за его «если». Я сглатываю достаточно шумно, чтобы он не услышал.

— У тебя совсем нет инстинкта самосохранения? Зачем? — он вскидывает руки и нервно приглаживает свои волосы. — Ну скажи мне, зачем ты пошла туда? Просто скажи, — уже умоляюще произносит он. Он сжимает челюсти так, что я слышу скрежет его зубов.

— Эммануэль, — наконец произношу я, — мне показалось… я подумала, что могла не выключить сушильный шкаф с посудой. Я… я не была уверена, я просто хотела убедиться в том, что…

— В чем ты хотела убедиться, а? — не дает он мне закончить. Он опять отходит от меня и разводит руки в стороны. — И да, ты права, шкаф оказался включен, посуда обуглилась, но все обошлось.

— Тогда хорошо, — я пытаюсь обхватить себя руками, чтобы хоть как-то защититься от надвигающейся на меня фигуры.

— Хорошо? Ты сейчас серьезно? Ничего не хорошо. Скажи спасибо, что больше никто не пострадал. И да, я скрыл от полиции факт твоей причастности. Ты хоть понимаешь, какое наказание грозило бы тебе за нанесение ущерба лаборатории вследствие халатного отношения к работе и нарушения техники безопасности?

Я еще никогда не видела его в такой ярости. На секунду мне кажется, что он вот-вот вцепится в меня и задушит. В мгновение я вскрикиваю и отпрыгиваю от него в сторону. Его реакция не заставляет себя долго ждать.

— Ну, наконец, хоть какой-то инстинкт самосохранения в тебе все же присутствует.

— Это не я, Эммануэль. То есть я не уверена, что это именно я не выключила шкаф, — мои руки сложены в молитвенном жесте, словно я хочу сказать ему: «Поверь мне», — а точнее, я даже не помню, чтобы вообще включала его.

Я совсем запуталась в собственных показаниях. Правда в том, что я не совсем помню, что конкретно произошло со мной в той задымленной лаборатории. На мгновение я увидела силуэт человека. Мог ли он мне привидеться? Посчитает ли Эммануэль, что я совсем выжила из ума, если я расскажу ему об этом?

— Эммануэль я только для моих коллег, — его невозмутимый голос возвращает меня в реальность, — а для тебя я профессор Лорэн. И ты здесь больше не работаешь. Даю тебе неделю, чтобы окончательно собрать свои вещи. Через неделю твой доступ на кафедру будет аннулирован. И чтобы я тебя даже не видел рядом со своей лабораторией.

Я отказываюсь верить в то, что слышу.

— Я… я прошу вас, выслушайте меня. Это все лишь недоразумение. Я ничего не сделала.

— Да, именно так. Ты ничего не сделала, чтобы помочь себе. Вместо этого ты ждешь, что кто-то возьмет на себя ответственность за твои действия. Так вот, моя дорогая, такого не бывает, вот тебе наука на будущее. Я не подаю иск только потому, что, насколько я знаю, это твой первый промах. Скажи мне за это спасибо и проваливай.

Только сейчас я осознаю, что все это время по моему лицу текут слезы. Как может один и тот же человек в один момент столь искренне беспокоиться за меня, а через минуту уже быть настолько холодным и безразличным? Я делаю вдох, и у меня вырывается всхлип. Глаза Эммануэля поднимаются на меня, и я вижу, что он хочет что-то сказать. Но я уже настолько сыта всем этим издевательством, что уже просто не выдерживаю. На трясущихся ногах я выбегаю из кабинета Эммануэля в надежде, что никогда в жизни его больше не увижу.

Глава 14. Беглец

Я даже не знала, что могу плакать так долго. С мокрым от слез лицом я открываю дверь Бетан. В ее руках бутылка красного вина, не знаю, зачем она ее принесла, но догадываюсь, что это новый вид обезболивающего для меня. Я вдруг осознаю, как мне не хватает наших обычных беззаботных еженедельных встреч в нашем любимом кафе «Клеопатра». Оказывается, я тогда была счастлива, а все мои проблемы были просто течением жизни. И за какой-то без малого месяц все в моей жизни перевернулось, и меня словно затягивает в воронку, из которой не выбраться.

— Ничего себе, у тебя видок, — присвистывает Бетан, заходя в мою студию. — Все действительно так плохо?

Я позвала Бетан приехать ко мне с ночевкой, потому что была в отчаянии. Я сотрясаюсь от рыданий, и она обнимает меня своими теплыми руками. Я уверена, что со стороны мы кажемся весьма потешной парочкой: она такая высокая и статная, а я такая маленькая.

— Хуже не бывает, — хлюпаю носом я.

— Я абсолютно уверена, что здесь замешан Лорэн, — заявляет Бетан, пока ищет на моей кухне бокалы для вина. — Где бокалы, которые я тебе дарила? Ах, вот они! — она берет два бокала на высокой ножке и штопор.

— Он меня уволил.

— Да ты что?! Серьезно? — искренне удивляется она. — Это неожиданно.

Эти слова многого стоят, потому что удивить Бетан — задача не из легких.

— Ты что, уже с ним переспала? Когда ты успела? — она откупоривает вино и разливает его по бокалам.

— Бетан, ты с ума сошла? — я даже плакать перестаю от возмущения.

— Ой, да ладно тебе. Знаешь, так даже лучше. Считай, что тебя сама судьба бережет. Так выпьем же за удачу!

— Бетан, он меня уволил за халатное отношение к работе. Он считает, что это я виновата в том задымлении у него в лаборатории.

— А ты действительно виновата?

— Я не уверена, — я какое-то время молчу, припоминая. — Я не помню, выключала, да и включала ли вообще этот чертов сушильный шкаф. По правде говоря, у меня до сих пор такая каша в голове. Иногда мне кажется,