Разведенка с прицепом - Дина Ареева

«Наша»?

— Это моя Ясемин, — вскидывается Омер, — она моя дочь!

«Перестаньте! — хочется крикнуть. — Я не ваша собственность! Ни Денизов, ни Озденов!»

Робкий голос внутри шепчет, что всех этих мужчин, которые так вольно распоряжаются моей принадлежностью, я бы с радостью поменяла на одного единственного…

Но Дамир с тех пор, как уехал на фабрику, больше на связь не выходил. Он в сети, я же вижу. Но мое сообщение так и висит непрочитанным.

Я старалась, чтобы оно выглядело максимально незаинтересованно, просто, сухо и официально. Что мы с Лале вынуждены прервать отдых и уезжаем в Стамбул на похорон Нурай Дениз. И ни ответа, ни привета.

— Ясемин! Ты меня не слушаешь! — строгий голос Эмира вырывает из плена размышлений. Вскидываюсь и отвечаю максимально уважительно.

— Простите, эфендим, — покаянно бормочу, — не могли бы вы повторить свой вопрос?

— Я спросил, почему ты не сказала, что Омер твой отец? — его глаза странно горят.

— Потому что я этого не знала, эфендим.

— Как не знала? — Эмир явно сбит с толку.

— Я не знала, где и как живет господин Омер Озден, — отвечаю как прилежная ученица. — Не могла же я предположить, что вы знакомы!

— Знакомы! — фыркает Эмир. — Омер муж моей сестры Афры, он практически мой брат. Но меня интересует не это. Если ты и вправду дочь Оздена, то вам стоит это оформить законным путем.

— Я… Я пока не готова, — отвечаю максимально честно, но Эмира такой ответ не устраивает.

— Ты понимаешь, какие возможности перед тобой открываются? У тебя может быть турецкое гражданство, Ясемин! У тебя и у Лале.

— Да, согласна, что это хорошо. Только я прожила всю жизнь без отца. Он меня бросил, уехал, а через две недели женился на вашей сестре, эфендим.

Краска бросается в лицо Оздена, но только на миг. Он ничего не говорит, не оправдывается. Молча поглядывает на меня со смирением.

— Неправда, Ясемин, брат Омер никого не бросал, — неожиданно жестко отвечает Эмир. — Он искал тебя все это время. И если хочешь знать, почему ты выросла без отца, задай эти вопросы своей матери.

— Отец, Ясемин устала с дороги, — вмешивается Доган, — отпусти их.

— Да, ты прав, — кивает Эмир. — сейчас вы поужинаете и идите отдыхать, комнаты вам покажут.

— Отец, говорите тише, она уже спит, — слышится тихое. Поворачиваюсь и вижу Атеша, который держит на руках Лале. Девочка положила голову ему на плечо и крепко спит.

— Давай я возьму, — хочу забрать дочь, но Атеш не отдает. — Тогда пойдем уложим ее вместе.

* * *

Я была в особняке Денизов всего лишь несколько раз, и то до рождения Лале. Уже и забыла, какой он просторный и вместительный.

Атеш несет мою дочку на другое крыло.

— Раньше здесь были наши детские комнаты с Доганом, — говорит он тихо и останавливается перед одной из дверей. — Это была спальня Догана.

Мы входим в комнату, и я с удивлением обнаруживаю, что она оформлена в нежных пастельно-розовых оттенках.

— Разве это комната мальчика? — вырывается у меня. Атеш укладывает Лале на кровать под таким же нежно-пастельным балдахином и поворачивается ко мне.

— Доган давно живет в собственной квартире, Ясемин. Эту комнату отец сделал для нашей принцессы.

Не знаю, почему, от его слов по спине бежит странный холодок. Сама себя одергиваю. Что такого в том, что для моей дочки приготовили комнату в особняке, где их несколько десятков?

Укрываю дочку пледом. Атеш включает ночник, стоящий рядом с кроватью на тумбочке и за локоть выводит меня из комнаты, чтобы наши голоса не разбудили Лале.

— А ты? — спрашиваю у него. — Ты не собираешься съезжать?

— Как раз ищу подходящую квартиру, — кивает парень и сильнее сжимает мой локоть. — Ты ничего мне не ответишь, Ясемин?

— Разве сейчас время о таком думать, Атеш? — аккуратно высвобождаю локоть.

Это правда, меньше всего сейчас я способна думать о замужестве. Атеш ничего не говорит, лишь странно на меня смотрит.

Мне сразу становится совестно. Он последний человек из Денизов, которого можно заподозрить в равнодушии. И снова на душе непонятно почему скребут кошки.

— Как ты думаешь, Эмир-бей не обидится, если я не стану желать им спокойной ночи? — спрашиваю парня. — Я очень устала.

Это правда, я чувствую себя совершенно разбитой.

— Твои вещи уже принесли в твою комнату, Ясемин. Отдыхай, если отец захочет тебя увидеть, он даст знать, — Атеш распахивает дверь соседней спальни.

— Спасибо, Атеш. Доброй тебе ночи, — говорю с благодарностью.

— Ясемин, — останавливает он меня, накрыв мою руку своей ладонью, — я спрашивал для того, чтобы знать, какую искать квартиру. Не более. Вы с Лале очень мне дороги, но я не позволю себе ничего раньше, чем пройдет траур по маме.

— Ты мне тоже дорог, Атеш, — сглатываю образовавшийся в горле комок. И смаргиваю набежавшие слезы.

Как трудно отказывать тем, кого любишь! Атеш желает доброй ночи и уходит, а я мысленно благодарю Нурай. Своим уходом она дала мне возможность отсрочить необходимость отказать ее сыну.

Я верю, его чувства ко мне — это юношеская влюбленность, которая обязательно пройдет. Атеш встретит свою половинку, только это должно произойти само по себе. Я не готова сейчас причинять ему ненужную боль.

Наши с Лале чемоданы стоят посреди комнаты, но у меня нет сил их сейчас разбирать. Разве что достану ночную сорочку и повешу в шкаф купленные платья, чтобы отвиселись.

Но сделать ничего не успеваю, в дверь стучат.

— Ясемин, это Доган. Можно войти?

Сердце делает кульбит. Такое ощущение, что я убегаю по лабиринту и все время сворачиваю не туда. Бросаю взгляд в зеркало — под глазами круги, в остальном вид вполне приличный. Подхожу к дверям и проворачиваю замок.

— Входи.

Доган проходит внутрь на мой взгляд немного поспешно. Он в костюме, правда, галстук ослаблен, а верхняя пуговица расстегнута.

— Как Лале?

— Спасибо, она спит. Я тоже собиралась принять душ и ложиться. Надеюсь, уважаемые беи меня не потеряли?

— Атеш сказал, что ты устала и ушла к себе, — качает головой Доган, — так что не волнуйся, все нормально.

Мы молчим, неловкая пауза между нами только нарастает. Доган нарушает ее первым.

— Не ожидал, что Омер окажется твоим отцом, Ясемин.

— Это плохо? — вопросительно на него смотрю.

— Он мне никогда не нравился.

— Почему?

— Он продал тебя, Ясемин. Что бы он ни говорил. Я хорошо помню, как за него выдавали тетю Афру. За нее дали хороший махр, но Омер продал бы тебя и за меньшую сумму.

Я вспыхиваю как от пощечины. Махр выплачивается невесте семьей жениха. Я не готова идеализировать Оздена,