Три колокольчика, два бантика и один лучший друг брата - Девни Перри

— Так что? — спросила Стелла.

— Ты справилась.

— Да. — Она сжала кулак и подняла свой бокал, чтобы чокнуться с моим.

Я рассмеялся, готовый сделать глоток, когда мой взгляд упал на знакомое лицо, идущее в нашу сторону. Моя улыбка погасла.

— Черт.

Папа пересек ресторан, держа маму под руку.

— Что? — Стелла проследила за моим взглядом. — Ой.

Вот вам и свидание.

— Привет, ребята. — Папа протянул руку, когда я встал. — Как ваши дела?

— Хорошо. — Я кивнул, мои мысли метались.

Насколько я знал, в «Домах Холидэев» никогда не было служебных отношений. У нас не было официальной политики против этого, но сегодня был неподходящий вечер, чтобы обсуждать ее с моим отцом. Не раньше, чем мы со Стеллой проведем чуть больше времени вместе. Не раньше, чем мы расскажем Гаю.

И точно так же, как прошлой ночью с Тобиасом, я запаниковал.

— Мы со Стеллой были в офисе, — ложь сорвалась с моих губ в отчаянной попытке представить все не совсем так, как было на самом деле. Не свиданием. — Мы оба были голодны, и я вспомнил, как ты упоминал, что это хорошее место.

— А. — Папа кивнул. — Хорошо. Я не знал, что вы оба сегодня работаете.

— Просто проверяли электронную почту, — снова солгал я, ненавидя то, как напряглась спина Стеллы.

— Я, эм… проверяла кое-какие новые данные по проекту Дженсена. — Ее глаза метнулись к моим, и это был самый быстрый взгляд в истории.

— Джо загнал меня в угол на вечеринке, — сказал папа. — Рассказал мне о паркете. Похоже, ты справилась с этим как надо.

— Спасибо. — Стелла улыбнулась ему, затем повернулась к маме. — Здравствуйте, миссис Холидэй.

— Ханна, — поправила мама. — Пожалуйста. И мы позволим вам, дети, вернуться к ужину.

— Если только вы не хотите присоединиться к нам? — Пригласить их к нам пришло мне в голову так резко, что я произнес это прежде, чем подумал о словах.

Чтоб. Меня. Что со мной не так?

— Ты уверен? — спросила мама, переводя взгляд с меня на нее.

— Почему нет? — Я отодвинул для нее стул с другой стороны от себя, в то время как папа занял четвертое место.

Появилась хостес, неся с собой две другие тарелки, которые она убрала ранее. Затем официантка поспешила к нам, чтобы мы могли заказать еще бутылку вина, прежде чем мама с папой сделают свои заказы.

Стелла сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и не сводила глаз с моих родителей.

Скажи им. Просто скажи им. Я открыл рот, но папа заговорил раньше, чем успел я.

— Как прошло твое Рождество, Стелла? — спросил он ее.

— Чудесно, — сказала она. — Я провела день в доме своих родителей и расслаблялась. А ваше?

— Мы делали то же самое. Позволили Вайолет развлекать нас, — усмехнулся папа. — Эта девчонка заставит Мэддокса попотеть, когда ей исполнится шестнадцать.

— Хорошо, что у него есть миллиарды, — поддразнил я.

Мама рассмеялась.

— Это правда. Стелла, как дела у Гая?

При упоминании о Гае Стелла, казалось, насторожилась еще больше. Внешне на ее лице была красивая, чарующая улыбка, но она не коснулась ее глаз.

— Он хорошо. Все еще работает программистом.

— Я никогда до конца не понимала, как он умудрился увлечься компьютерами. — Мама покачала головой. — Для человека, который преуспевает в общении с людьми, я всегда думала, что он станет учителем, тренером или продавцом подержанных автомобилей.

— Вы можете представить себе Гая, обучающего детей? — застонала Стелла. — Это было бы ужасно.

Мы все рассмеялись, потому что она была права.

Расскажи им.

Каждый раз, когда я открывал рот, либо мама, либо папа заговаривали первыми. И по мере того, как проходили минуты, по мере того, как продолжался разговор, становилось все труднее и труднее находить объяснение лжи.

Черт возьми. Когда они подошли к столу, я должен был просто сказать им. Папе было бы все равно, верно? Мне придется подождать и узнать на следующей неделе. Итак, я потягивал вино и ел, пока Стелла очаровывала моих родителей.

Она уделяла им все свое внимание, отвечая на их вопросы и слушая истории. Игнорируя именно меня. Во время разговора и нашей трапезы ее равнодушие стало таким же холодным, как и температура зимой.

Только после того, как наши тарелки были убраны, счет оплачен — папой, настаивающим на том, что он оплатит все расходы, поскольку это был ужин для персонала, — и мы все закутались в свои пальто, Стелла, наконец, посмотрела в мою сторону.

Выражение ее лица было бесстрастным. Она оградилась от меня.

Боже, я был мудаком.

— Где ты припарковалась, Стелла? — спросил папа, когда мы собрались на тротуаре возле ресторана. — Уже темно, так что мы тебя проводим.

— Я сделаю это. Мы припарковались на одной стоянке, — солгал я. Снова.

Это была десятая или, может быть, двадцатая ложь за сегодняшний вечер. Я сбился со счета. Папа поверил во все. Мама — нет. Наверное, потому, что я был никудышным лжецом, а мама всегда чуяла, когда ее сыновья лукавили.

Она переводила взгляд со Стеллы на меня, и, если бы у маминого выражения лица было название, это было бы Ты меня не обманешь, сынок.

Я видел его бесчисленное количество раз в своей жизни. Обычно перед тем, как она наказывала меня за какую-нибудь глупость. Как в тот раз, когда я затащил свои санки на крышу, чтобы скатиться с нее, и вместо того, чтобы врезаться в сугроб под карнизом, я проломил забор соседа.

— Так приятно было повидаться с тобой, Стелла. — Мама притянула ее в объятия.

Папа пожал Стелле руку.

— Не волнуйся о проекте Дженсена. Наслаждайся оставшейся частью отпуска. И ты тоже, Хит.

— Будет сделано.

Папа протянул руку, чтобы мама взялась за нее, и, помахав на прощание, они направились вниз по улице.

Я вздохнул, когда они скрылись за углом.

— Прости меня.

— Все хорошо. — Стелла кивнула и развернулась в другую сторону, направляясь по тротуару к тому месту, где мы припарковались.

Все определенно было нехорошо. Ее туфли сердито цокали, пока мы шли. Она держала руки засунутыми в карманы куртки, плечи прижатыми к ушам.

Каждый раз, когда я приближался, она отодвигалась на дюйм или шла быстрее. И у грузовика, когда я двинулся, чтобы открыть ей дверцу, она махнула мне, чтобы я садился за руль.

Поездка до ее квартиры прошла в молчании, напряжение нарастало с каждым поворотом. Когда я припарковался перед ее домом, она выскочила за дверь еще до того, как я успел припарковать грузовик.

— Черт возьми, — пробормотал я. И бросившись за ней, побежал трусцой, чтобы догнать, прежде чем она успеет от