Не отпускай - Ксюша Иванова

Жаль только, что за тонированными стеклами не было видно того, кто сидел на пассажирском сиденье…

Как в замедленной съемке я видел, как открылась дверь, высунулась рука с пистолетом, и он выстрелил… В меня? Зачем? Успел подумать. Но среагировать не успел.

* * *

Вот зря, зря я призналась маме. Нужно было вести себя аккуратнее — она бы пока ничего не заметила. Теперь же она считала своим долгом подсказать мне порядок дальнейших действий! Весь вечер уговаривала сходить в больницу. Чтобы знать наверняка. Вдруг какие осложнения, вдруг на учет сейчас раньше ставят, чем шесть лет назад, когда беременной была Аля! В общем, скорее чтобы она перестала меня мучить и оставила в покое, я согласилась.

Утром позвонила начальнице, отпросилась. Она стала спрашивать, что со мной случилось, зачем мне вдруг понадобилось в больницу. Пришлось обещать рассказать по возвращении. Все равно ей-то скоро придется признаваться!

Сидела перед кабинетом и чувствовала, как потеют ладошки от страха. Напротив на стульчиках разместилась влюбленная пара. Девушка обмахивалась карточкой, а молодой человек, заглядывая ей в лицо, гладил рукой достаточной большой живот, хорошо видный под обтягивающей футболкой. Во времена первой беременности со мной никогда никто не ходил в больницу. Да что там! Мой муж вообще мало интересовался ребенком. Тогда он работал еще и не употреблял наркотики, да и пил еще в меру, но все свободное время занимали друзья, которых у него было великое множество. А чтобы вот так, сидеть перед кабинетом вместе со мной! Такое ему и в голову никогда не приходило, наверное!

С тоской думала, что в этот раз будет еще хуже. Тогда-то муж хотя бы был!

В кабинете на месте доктора сидела молодая симпатичная девушка — практикантка, что ли? Она приветливо спросила:

— На медосмотр?

— Нет. Наверное, на учет становиться.

— Раздевайтесь за ширмой. Садитесь в кресло. А карту-то куда понесли? Сюда, на стол кладите!

Я тяжело вздохнула, делая, что сказано. Хорошо хоть, в моей карте не значилось, что я была наркоманкой. Конечно, это было нарушение. И вообще-то запись должна быть. И база данных на таких, как я, наверное, существовала. Но в свое время, когда я лечилась в реабилитационном центре, был задействован какой-то знакомый Пылёва, и он лечил меня, так сказать, анонимно. Получается, благодаря Сергею, я не имела официального клейма и смогла в свое время получить работу.

После осмотра, меня направили на УЗИ. Потом я сдавала анализы, потом вновь вернулась к гинекологу. Посмотрев на результаты, она сказала, что, вероятнее всего, срок семь-восемь недель. Потом посмотрела мне в глаза и спросила:

— Аборт? Или все-таки оставите?

Умом я понимала, почему она так говорит. Возраст — старше тридцати пяти считается проблемным. Да и, заполняя специальную анкету, я указала, что не замужем.

— Оставлю.

— Ну и замечательно! И правильно! Тем более, что на мой взгляд, все у вас в полном порядке, все очень хорошо! Придете через месяц ко мне снова. Тогда и к другим специалистам вас отправлю! А сейчас идите домой, отдохните, я справочку дам, чтобы сегодня на работу не нужно было. Вот витаминчики написала вам. Удачи!

Как-то тепло на душе стало от таких добрых слов, от ласкового взгляда этой девочки. Даже слезы умиления к глазам подступили. Повезло же мне к такому доктору попасть!

…Вышла из гинекологического отделения и увидела, как из подъехавшей скорой, поддерживаемый мужиком в костюме защитного цвета и черной шапке на голове, вылезает окровавленный бледный, как полотно, Сергей!

— Сережа! — кинулась к нему, уронив куда-то на землю сумочку.

Он резко обернулся.

— Марина? Что ты здесь делаешь?

— Да так, ерунда! Что с тобой случилось?

— Да так ерунда! — повторил он и через силу улыбнулся. — Сейчас перевяжут, и буду, как новенький!

— Я с тобой!

Он не стал возражать. А мужик в камуфляже с радостью, как мне показалось, передал мне Пылёва на руки и обещал ждать возле машины.

Оказалось, что у него в плече — настоящая пуля! Ее доставали, делали рентген, потом перевязку. Я не отходила ни на шаг, хотя он и отправлял пару раз домой. Ложиться в отделение Сергей наотрез отказался. Хотя мы с доктором и уговаривали. Он подписал отказ, клятвенно пообещав каждый день являться на перевязку и, выйдя из кабинета, сказал мне:

— Все, Маринка, теперь ты меня будешь лечить!

И сполз по больничной стенке на пол, потеряв сознание…

* * *

Блин, все-таки утрамбовали в больницу! Как я ни отбивался! Ну, подумаешь, сознание потерял! Так я думал, придя в себя уже в палате. Наедине с молоденькой медсестрой, которая зачем-то ставила мне капельницу.

Осмотрелся. Я что, как король, в одноместной? Это за какие же заслуги? Полковник постарался для героя? Но самый главный вопрос — где Маринка? Сбежала? Бросила меня бедного раненого? Ну что за бабы пошли? Никакой ответственности! Попытался залезть здоровой рукой в карман брюк — телефон где-то был. Но медсестра оказалась говорящей:

— Так, больной, не дергайтесь!

— Телефончик мне нужен, был где-то…

— Телефон ваша жена достала и на тумбочку положила.

Жена, значит. Она сама так представилась? Или медсестра предположила?

— А где она, жена моя?

— Там к вам из полиции приехали. Она с ними беседует на улице. Что натворили-то?

То-то я смотрю, девушка эта с опаской на меня посматривает! Оказывается, она меня в преступники записала! Ну, правильно, огнестрельное ранение — при попытке к бегству полиция стреляла! Но для нее специально выдвинул особую версию:

— Застукал ее с любовником! Представляешь, прямо на моем любимом диване!

Она недоверчиво смотрела на меня.

— А почему вы ранены, а не он?

— Так от его пряжки с ремня срекошетило прямо мне в плечо! Теперь вокруг меня виться будет, изменщица! Прощение вымаливать.

Тут, как раз, Маринка зашла. Ко мне кинулась, за руку взяла. Я на нее посмотрел гневно.

— Ой, Сережа, как ты себя чувствуешь?

Я не отвечал. Держал паузу. Медсестра всячески искала предлог, чтобы посмотреть, как Маринка вымаливать будет, но все, вроде, сделано уже было. Она помялась у двери, и все-таки ушла.

— Сереж, что случилось?

— Ты зачем меня сюда определила? Я дома почти два месяца не был! Домой хочу.

Она села на кровать рядом, взяла мою здоровую руку в свои.

— Ну что ты, как маленький! "Домой