Замкнутый круг - Мария Чепало

Она приехала на такси, и даже не успев еще выйти из машины, принялась извиняться. Лика открыла помещение и ушла куда-то внутрь, пока мы разгружались.

Знаете это чувство — ожидание и реальность? Когда ты рассчитываешь на одно развитие событий, а получаешь полную хрень? Вот и я в то утро испытывал некое разочарование. Почему-то я ждал, что ко мне ее отношение будет особенным, учитывая то, как мы общались накануне. Я ждал, что она улыбнется мне, поддержит светскую беседу, пусть короткую. Но я так в этом нуждался, и сильно разочаровался, когда она поставила меня в ряд с рабочими. Таская тяжеленные десятикилограммовые мешки, я пытался выпустить пар, и задумался, почему вообще она должна как-то меня выделять? В ее глазах я просто выполняю свою работу. Она не знает, о том, что я с головой погружен в ее внутренний мир. Для нее я просто незнакомец, случайный человек в жизни. Она не знает меня, не испытывает никаких чувств, да и не должна. Это как ревновать какую-нибудь кинозвезду, когда узнаешь о том, что она в браке или встречается с кем-то — бессмысленно.

В этом нет логики.

Мы принялись разводить шпаклевку. Ребята жестами указывали мне, что делать, и доверили самую безобидную работу — перемешивать. Проглатывая злость, я держал дрель со специальным сверлом в ведре и смотрел как лопаются густые серые пузыри, а Лика в это время закрылась в своем импровизированном кабинете, где стоял только офисный стул. Дело шло размеренно и гладко, маленькими шажками ребята выравнивали стены, приближая время к обеду. А я потерял даже смысл притворяться рабочим, потому что она так ни разу и не вышла проследить за ходом работы.

Стоя в туалете перед небольшим запачканным зеркалом, я умыл лицо и хорошенько в него всмотрелся. Я хотел увидеть ответы на все свои вопросы — что я здесь делаю, чего хочу, почему злюсь? Может быть, со стороны я выглядел странно — взявшись мокрыми руками за волосы, оттянув их к затылку, но туалет такое место, где можно уединиться с самим собой хотя бы ненадолго… Я никак не ожидал, что откроется дверь и испуганный женский голос вскрикнет:

— Ой!

Лика захлопнула дверь, а затем медленно приоткрыла ее, заглядывая внутрь.

— Я не заметила, что горит свет… У тебя все в порядке?

Я стоял как школьник, которого застукали за курением, ища место куда бы можно было спрятаться.

— Да, все хорошо… Жарко… я просто умылся.

Она до конца открыла дверь, и я разглядел ее тонкую посиневшую кожу под глазами. Видимо, ночь была бессонной не только у меня.

— В двенадцать должен прийти мальчик на прослушивание, вы, может, хотите пообедать?

— Да, скажу ребятам, что у нас перерыв.

Я поспешил выйти, но мы столкнулись в дверном проеме. Уступая дорогу, я сделал шаг вправо — а она влево. Затем я — влево, а она — вправо.

— Извини, — она неловко посмеялась, и мы снова синхронизировали шаг.

— Стой, — я поддержал ее смех.

Неуверенно мои пальцы сжали ее хрупкие плечи. Я постарался сделать этот жест максимально нейтральным, но то, как близко ее лицо находилось к моей шее, сделало ситуацию чуть ли не интимной. Невольно я окунулся в ее сладкий запах, и он вскружил мне голову. Отодвинув Лику в сторону, я переместился, и наконец нам удалось разойтись. Мы смеялись над нелепостью ситуации, но мне было невероятно страшно.

Когда я вышел в главный зал, сердце продолжало тревожно биться о грудную клетку, а растерянность пульсировала в висках.

Похоже, я был счастлив.

Глупая улыбка не сходила с лица. Я объявил перерыв и вышел закурить, столкнувшись в дверях с парнем, за спиной которого висела гитара.

Меня словно окатило ледяной водой. Только я ступил на уличную лестницу, как тревога пробежалась между лопатками и засела где-то в затылке. Я вдохнул сигаретный дым, но он не унял дрожь. Голова была пуста, и я не понимал происходящего. Что это, паническая атака? Не было повода для переживаний, ни о чем плохом в тот момент я не думал. Но тело кричало мне: «Осторожно! Осторожно!». Меня бросило в пот — корни волос стали влажными. Казалось, горячий летний ветер душит меня, истязает. Хотелось убежать, спрятаться, найти безопасное место, но от страха я туго соображал и не мог сделать даже шага. Ноги приросли к земле.

Парни вышли из кафе, и я услышал через открытую дверь звуки гитары.

— Мы в кофейню, здесь недалеко, ты с нами? — спросили меня.

— Нет, спасибо, идите.

Я придержал дверь, и, когда из кафе вышел последний, тихо прошел внутрь, присев на табуретку в углу, чтобы никому не мешать.

Гитаристу на вид было лет шестнадцать. Он стоял перед сценой, неуверенно держа в руках инструмент, и настраивал струны. Лика стояла рядом, терпеливо ожидая начала, а я подумал, что не смог бы на ее месте выносить людей, которые плохо знают, что делают. Она подсказывала ему какую струну отпустить, какую натянуть, и делала это совершенно открыто и искренне, как настоящий учитель. Я был другой. Терпение и выдержка, которые я тренировал в себе годами, заканчивались ровно тогда, когда выходили за границы меня самого. Все, что касается выработки собственной силы воли, — пожалуйста. Учить кого-то, наставлять его и преодолевать с ним путь с нуля — увольте. И при этом мне было безумно неловко, когда парни пытались научить меня держать в руках дрель, и параллельно не привлекать к этому внимание Плешецкой.

Наконец парень стал играть. Даже не разбираясь в музыке, я сразу уловил фальшивые ноты, а на гитаре их нельзя было не услышать. Тем не менее, Лика его не остановила. Я надеялся, что хотя бы поет он хорошо, но и тут ошибся. Его тихий, неуверенный и слабый голос утопал в звуках гитары.

Не выдержав этого мучения, я громко выдохнул, отчего парень чуть сбился, а Лика обернулась. Я сделал виноватое лицо, безмолвно извиняясь, а она развела жевательные мышцы челюсти в стороны, округлила глаза и сделала такое лицо, будто ее сейчас стошнит. Лика искрилась от еле сдерживаемого смеха, а затем вернула свое внимание на парня, будто ничего не произошло.

Через пять мучительных минут он закончил, и Лика, скрестив руки на груди, сказала мягким и вежливым голосом:

— Сколько ты уже занимаешься гитарой?

— Два месяца.

— Ну, для такого срока очень хорошо, ты же начинал с нуля? — парень кивнул. — В день открытия, к сожалению, я не смогу тебя включить в список выступающих. Ты