Грязный адвокат - Джи Уитни

— Я сказала им, чтобы они заканчивали на ночь и приходили на следующей неделе.

— Что? — он обернулся. — Кто дал тебе право так поступать?

— Никто, — уперлась я, придвигаясь ближе. — Ты знаешь, какой сегодня день недели?

— Сегодня вторник, Элизабет.

— Сегодня пятница, — я посмотрела ему в глаза. — А вчера, когда ты потребовал, чтобы я встретилась с тобой в суде, и разозлился, что судья Ашер тебя отшил? Эта встреча была несколько недель назад, и дело было закрыто.

Он уставился на меня.

— Что, черт возьми, с тобой происходит в последнее время?

— Я сгораю изнутри.

— Что?

— Однажды ты спросила меня, как я могу спать по ночам, если посажу невиновного или отпущу виновного на свободу, — он сделал паузу. — Мне повезло, что я никогда не сталкивался с первым, но второе гложет меня каждый чертов день.

Я взглянула на его стол.

Заголовки газет, которые я видела приклеенными в его шкафу, были разложены по новым схемам и отчетами о пожаре.

— Кто тот виновный, о котором ты говоришь? — спросила я, шагнув к нему. — Выживших не было, так что если ты не намекаешь на то, что мы упустили из виду свидетеля или…

— В ту ночь выжили двое, — сказал он. — Маленький мальчик и новорожденная девочка.

Я покачала головой.

— Я уверена, что какой-нибудь репортер…

— Поверь мне, — перебил он. — Их было двое.

Прежде чем я успела спросить, откуда он это знает, он посмотрел на меня.

— Хозяин дома устроил этот пожар специально, потому что ему нужны были деньги, — сказал он. — Ему было наплевать на своих низкооплачиваемых жильцов, даже не хватило ума включить чертову сигнализацию, чтобы дать им шанс выжить.

Я прикусила язык.

За время наших слежек я заметила, что хозяин дома был единственным человеком, которого я видела выходящим из здания. Это был милый пожилой человек, который иногда предлагал мне пончики и кофе.

Он даже предложил провести для меня экскурсию.

— Ты уверен, Дэмиен?

— На сто процентов, — его глаза остекленели. — Он массовый убийца, и как только он оступится и перестанет пользоваться тростью, которая ему не нужна, но которую он поклялся, что повредил в ту ночь, я упеку его за решетку.

— А если это займет еще пять или десять лет?

— Я готов ждать столько, сколько потребуется.

— Что случилось с новорожденной?

— Хорошая семья удочерила ее и подарила ей удивительную жизнь.

— Ты с ней когда-нибудь разговаривал?

— И да, и нет. Она достаточно близко, чтобы я видел ее каждый день.

Я решила не лезть дальше.

— Элизабет, — сказал он, произнося мое имя мягче, чем когда-либо, — куда ты отправляешься по выходным?

Я пыталась тебе рассказать.

— Когда-нибудь я тебе расскажу.

— Хорошо, — он притянул меня к себе. — Пусть это «когда-нибудь» наступит в ближайшее время.

ДОСТОВЕРНОСТЬ

ЗАСЛУЖИВАЕТ ЛИ ПОКАЗАНИЕ ДОВЕРИЯ, ИСХОДЯ ИЗ КОМПЕТЕНТНОСТИ СВИДЕТЕЛЯ И ВЕРОЯТНОСТИ ТОГО, ЧТО ОНО ПРАВДИВО

Элизабет

Заключительное слово все еще оставалось худшей вещью в моем арсенале, и мне еще предстояло составить такую речь, которую стоило бы произнести. Собрать воедино недели интенсивных показаний и доказательств в одно яркое выступление мне не удавалось, и в глубине души я знала почему.

На сцене я произносила реплики, написанные кем-то другим, и аплодисменты были гарантированы независимо от того, правдоподобным было выступление или нет. В зале суда присяжные оставались невозмутимыми, и «аплодисменты» раздавались в виде вердикта, который выносился еще долго после закрытия занавеса.

Преисполненная решимости, я наконец-то разобраться с этим делом как надо. Я поднялась на лифте в макет зала суда и включила свет, разложила свои записи на столе защиты и не спеша прошлась перед присяжными, точно так же, как я видела, Дэмиен делал это бесчисленное количество раз до этого.

— Господа присяжные, — я уставилась на пустые места. — Мой клиент не записывал тайком секс-видео, на котором его бывший босс мочится на него. Улики ясно показывают, что он слишком высокомерен, чтобы позволить чему-то подобному выйти наружу, и именно поэтому вы должны проголосовать «не виновен». Не. Виновен.

Переходим к варианту номер два.

— Есть только два слова, которые, наконец, положат конец этой неловкой эпопее для моего клиента, — сказала я. — Не виновен. Защите нечего добавить, ваша честь.

Я вздохнула. Такими темпами мне придется написать не менее пятидесяти черновиков.

Вернувшись к своим записям, я пролистала страницы и просканировала лучшие реплики из моих любимых фильмов и передач о юристах. Я уже начала верить, что у меня никогда не будет возможности крикнуть: «Мне нужна правда, только правда и ничего, кроме правды!» во время судебного процесса, но я все еще надеялась что у других есть шанс.

— Мой клиент, возможно, и хотел, чтобы его босс помочился на него, дамы и господа, — прочитала я вслух, — но он не записывал это и никогда не собирался использовать в целях мести.

— Этим ты точно не убедишь присяжных, — глубокий голос Дэмиена заставил меня поднять глаза.

— Я не пытаюсь их в чем-то убедить, — ответила я. — Я говорю правду.

— Если ложь другой стороны будет хотя бы наполовину убедительна, у тебя будут большие проблемы. Не хочешь ли получить помощь?

— От кого?

— Зависит от.

Я скрестила руки.

— Обещаешь не смеяться, как обычно?

— Нет.

Он улыбнулся и забрал мои записи, бросив их на пол.

— Не обижайся, — сказал он, — но у тебя такой вид, будто ты едва веришь в свои слова, и присяжные это заметят.

— Я ничего не могу поделать с тем, что презираю этого клиента.

— А что в нем презирать?

— Он серийный бабник и считает себя божьим даром для женщин.

— И что? Это не имеет никакого отношения к его делу.

— Тогда почему другая сторона постоянно поднимает эту тему? — спросила я, проходя к скамье присяжных, как будто они были здесь с нами. — В составе присяжных семь женщин, и они закатывали глаза или вздыхали каждый раз, когда он отвечал на вопрос.

— Это нормально, — он положил руки мне на плечи. — Он не обязательно должен быть их любимцем, чтобы его признали невиновным. Для закрытия дела тебе нужно сосредоточиться на его серой зоне — чертах, которые делают его немного более симпатичным.

— У него их нет.

— Он хорошо относится к своим друзьям, его деловые партнеры любят его, и он действительно не делал этого, так что технически, разве он не тот клиент, которого ты хотела?

— Ты опять надо мной смеешься.

— Никогда, — он провел пальцами по моим волосам. — Перестань зацикливаться на черном и белом и представь присяжным уродливый серый цвет.

— Как?

— Веди себя так, будто говоришь обо