Как стать папой за пять минут - Вероника Лесневская

Устало сдуваю испарину со лба, ведь руки заняты.

Откуда у этих двух крошек столько вещей? И как они в палате помещались?

– Кроватка? С балдахином… розовеньким, – доносится из-за приоткрытой двери одной из комнат. – И даже столик пеленальный! И…

Нежный, слегка писклявый от эмоций голос срывается в тихий всхлип. Больше ни слова – только рваные, шумные вздохи.

– Пампушка, ты чего там опять, в самом деле! Женщине поплакать – все равно что ребенку пописать, – закатываю глаза, небрежно бросив багаж на пол, и шагаю в комнату.

Тяжело выдыхаю, разминая затекшие пальцы до хруста, и опираюсь плечом о косяк двери. Наблюдаю, как Кира садится на край постели с ребенком на руках, шмыгает носом, взмахивает длинными, мокрыми ресницами.

– Ты обустроил детскую для Лизоньки? Зачем? Я ведь за всю жизнь с тобой не расплачусь, – поднимает на меня преданный взгляд. Что-то щелкает внутри, вызывая жар, разливающийся по венам.

Каждый раз, когда она так смотрит на меня, я чувствую себя чуть ли не героем. Только плаща не хватает и красных труселей. Кажется, Костя прав по поводу моей больной склонности спасать весь женский род. Но я не могу иначе, особенно, когда речь идет о повзрослевшей, но совсем еще не матерой Пампушке и ее маленькой булочке. Как им не помочь?

– Разве я предъявляю что-то? Думаешь, посчитаю все затраты, а в конце месяца стребую с тебя долг? – бросаю в шутку, однако Кира не расслабляется. Нервно прижимает к себе дочку, которая скоро вспотеет в зимнем конверте и растает, как Снегурочка на солнце. – Не хочешь переодеть Лизу? Тебе помочь?

– Точно! Ой, – спохватившись, укладывает покрасневшую малышку на кровать рядом с собой, судорожно дергает за бант, но лишь затягивает узел туже.

Усмехнувшись, иду к ним и наклоняюсь, чтобы помочь. Одновременно с Кирой распутываем ленту, сталкиваемся пальцами. Она дергается, будто от удара током, сжимает кулаки. И вновь ее чистый, невинный взгляд дезориентирует меня.

Аккуратно беру ее за руки, перехватываю и заставляю сложить ладони на коленях. Пока Кира сидит неподвижно, как послушная школьница, я спокойно снимаю с запарившегося ребенка верхнюю одежду. Судя по реакции Лизоньки, она мне очень благодарна за освобождение из жаркого плена.

Подмигиваю ей и цокаю языком в надежде на улыбку, какой она одарила меня на выписке.

Черт новогодний! Неужели я соскучился по чужой дочке? Своих детей никогда не было, к посторонним не тянуло, а сейчас что-то странное со мной творится. Как Дед Мороз посохом долбанул по макушке – и прогнал кукушку из моего домика. Я стал безумцем, склонным к неадекватным порывам. Еще и улыбаюсь постоянно, как умалишенный.

Ловлю на себе подозрительный взгляд Киры. Закашливаюсь, усиленно хмурюсь, принимаю серьезный вид. Ведь у сумасшедших какая главная миссия? Не попасться.

– Это было несложно, – невозмутимо продолжаю разговор. – Я просто попросил консультанта в «Детском мире» собрать «маст-хэв» молодого отца. Мне доставили на дом все необходимое для новорожденного. Я даже не напрягался, – отмахиваюсь так, будто палец о палец не ударил, хотя на самом деле я потратил на обустройство детской несколько суток. Но Кира, если узнает, опять застесняется. – В гардеробной еще коляска стоит. Не знал, куда ее деть. Она чудная, если честно, трансформер с запчастями. Автолюлька к ней в комплекте шла, между прочим. И еще какие-то сменные блоки. Надеюсь, ты в курсе, как обращаться с этим Бамблби, потому что инструкцию грузчики потеряли.

– Не верится. Ты как будто и правда наш папа, – ошеломленно выдыхает Кира и тут же прикусывает язык. Активно машет головой, часто моргает, словно прогоняя от себя наваждение. – То есть… Спасибо! Но… – замирает на пару секунд, а потом интересуется вкрадчиво: – Что если бы я уехала с Максом? Выбрала бы жизнь с мужем? Если не ошибаюсь, твой друг-юрист ожидал именного такого исхода?

– Он никогда не разбирался в женщинах, так что я его не слушал. Я знал, что ты умничка, – приговариваю ласково, а сам поднимаю Лизоньку на руки, придерживая голову. – И очень стойкая, несмотря на возраст.

– Нормальный у меня возраст! – фыркает незамедлительно.

– Тогда корми дочь. Время, – перекладываю малышку ей на колени, а сам демонстративно постукиваю пальцем по циферблату наручных часов.

– Ты чего командуешь? Я вообще-то мать! И в курсе, что делать, – капризно надувает губы одна матрешка, а вторая вдруг следует ее примеру. Точно проголодалась мелкая. Да и старшая наверняка ничего не ела перед выпиской, поэтому такая вредная. Путь к женскому сердцу и настроению тоже лежит через желудок. Лгут, когда на мужиков все сваливают. Мы похожи.

– А я почти бать… временный, – смеюсь расслабленно. – Корми. Я попробую Матвею дозвониться, хозяину и шеф-повару «Александрии». А то у меня в холодильнике мышь повесилась. Пусть привезут супчик какой-нибудь, кашу. Чего еще изволите, мать?

– Совсем с ума сошел, да? – возмущается, нахально прикрикивая на меня, а я пожимаю плечами. Так и есть, Петя спятил. В момент, когда думаю, что рассекречен, и собираюсь сдаться с повинной, она вдруг добавляет: – Я что, сама суп не сварю? Не позорь меня перед людьми. Лизу спать уложу и быстренько приготовлю нам обед.

– Из чего? Кашу из топора? Говорю же, пусто здесь. Совсем, – развожу руками. – Родители перед отъездом все вычистили, чтобы не испортилось. Впрочем, если честно, у меня самого дома из продуктов только прошлогодние пельмени в морозилке, – признаюсь, запуская пятерню в волосы.

– Может, зря развелся, – ревниво кивает на палец, где когда-то было обручальное кольцо, а меня передергивает при мысли о рабстве, из которого еле выбрался. – Жена бы готовила тебе.

– Скажешь еще! Она не умела, – морщусь с отвращением, вспомнив стряпню Даши. Отрава в чистом виде, будто благоверная избавиться от меня пыталась. Скептически смотрю на Киру и делаю последнюю попытку вразумить ее: – Может, закажем?

– Нет. Ты меня этим обидишь как хозяйку! Позволь хоть чем-то отплатить тебе за то, что приютил нас.

– Ладно, упрямица, тогда составь список. Я сгоняю в ближайший супермаркет и куплю продукты. По рукам?

Деловито протягиваю ладонь, а Кира многозначительно указывает на ребенка, прижатого к груди. Вместо рукопожатия одобрительно улыбается мне, качает головой, прищуривает сияющие глазки. Прядь волос падает на лицо, и я подцепляю ее пальцами, заправляю за ушко. Замечаю, как девчонка становится румяной.

Красивая…

Мысленно встряхнув себя, пулей вылетаю из дома. Возвращаюсь спустя время с полными пакетами продуктов. Меня не покидает чувство, что сегодня я подрабатываю курьером и грузчиком.

– Пампушка, я дома, – выкрикиваю в пустой коридор. Невольно пробую эту фразу на вкус, перекатываю на языке. Дома. Сказал так, будто к