Потерянный рыбак - Э. Энн Джуэл

С днем рождения меня, подумала я, делая храброе лицо. В свой особенный день я буду мерзнуть в палатке, возможно, в одиночестве, пока влюбленные будут устраиваться на ночь в своих палатках после романтического вечера у костра.

— Скажи «да», милая. Рискни. Я думаю, тебе понравится в походе. Ты говорила, что любишь горы. Что может быть лучше, чем провести там выходные с хорошими друзьями и семьей?

Выколоть мне глазные яблоки ледорубом. Удалить ногти щипцами. Съесть тараканов. Вытереть задницу наждачной бумагой. Так много вещей было бы лучше, чем идея Рори о групповом походе.

В те выходные у меня не было дежурства, но я подумывала соврать. Но я не такая везучая, Рори увидела бы Холли в салоне. Пуф! Попалась!

— Звучит потрясающе. — Я запихнула в рот почти половину куска пиццы. Пришло время заесть свое разочарование. — Ох!

Это случилось. Конечно, случилось.

Я пролила вино на себя и на его потрясающее кресло.

— Черт. Э… черт. Мне… мне очень жаль.

И смутилась. Я не могла ни на кого смотреть, особенно на Фишера, пока пыталась встать с кресла и вытереть красное вино пачкой салфеток.

— Это был несчастный случай. Не беспокойся, Риз. Мы позаботимся об этом, если ты хочешь пойти привести себя в порядок. — Энджи поспешила на помощь, пока все остальные бросали свои салфетки в кучу, чтобы спасти кресло от пропитывания вином до самого наполнителя.

Я оттянула мокрую ткань футболки от своей кожи, пригнула голову и поспешила в гостевую ванную, закрыв за собой дверь, чтобы посмотреть на себя в зеркало. После двух минут внутреннего ругания себя за то, что я была такой неуклюжей в своем взволнованном состоянии после темы похода, я сняла футболку и провела испачканной частью под водой.

В дверь постучали два раза.

— Я в порядке. Дай мне минутку.

Дверь открылась, потому что я не заперла ее — ведь кто открывает закрытую дверь в ванную без приглашения?

Схватив со стойки полотенце для рук, я прижала его к груди, пока Фишер заглядывал в щель, которую он проделал в двери.

— Что? — Я задрала подбородок, борясь с желанием устроить мини-эмоциональный срыв.

Если бы он слишком долго смотрел мне в глаза, то увидел бы, что я на грани срыва.

— Футболка для тебя. — Приоткрыв дверь настолько, чтобы просунуть руку, он протянул мне футболку.

— Она будет тебе велика, но, возможно, скроет пятно на твоих брюках.

Я медленно кивнула, опустив взгляд на футболку в своей руке.

— Мне очень жаль, что так получилось с твоим креслом. Я оплачу любой ущерб или новое кресло. — Повернувшись спиной к двери, я бросила полотенце и надела его футболку.

— Энджи сегодня выпила слишком много вина. Я не могу позволить ей сесть за руль. Поэтому она останется здесь.

Я повернулась.

— Я говорила не о степени трезвости Энджи. Я говорила о твоем кресле.

— Ну, мне плевать на кресло.

Сжав зубы на несколько секунд, я ответила.

— А мне плевать, останется она здесь или нет. Я не дура. Я знаю, что ты занимаешься с ней сексом. Ты сказал мне, и я была с тобой, когда ты покупал презервативы.

Не существует другого способа описать этот момент, кроме как сказать, что у меня была супер-чертова (нужное слово «блядь») храбрость героя, чтобы сказать ему эти слова без того, чтобы мое сердце не вырвалось из груди и не разбилось об пол. Мысль о том, что он занимается сексом с Энджи… это было невыносимо. В груди возникла физическая боль, которая поднималась по горлу, скручиваясь в тугой узел, из-за которого каждое слово с трудом вырывалось изо рта.

Горящие глаза.

Сердце колотилось.

Тошнота в желудке.

Но самое смелое лицо.

Потому что… потому что я любила Фишера, и даже если мои шансы на счастье с ним были меньше одного процента, он того стоил.

Фишер немного сдулся, словно я его разочаровала. Я не пыталась разочаровать ни его, ни кого бы то ни было. Именно поэтому я согласилась пойти в поход. Именно поэтому я держала свои чувства к Энджи и к нему под замком.

— Это была коробка с двенадцатью презервативами. Коробка не открыта. Все двенадцать находятся там сейчас. Все двенадцать будут там утром.

Из чувства самосохранения я не отвела взгляд и пожала плечами.

— Как скажешь.

Я сунула грязную футболку в руку и открыла дверь, проскочив мимо него. Как только я заметила, что Энджи, Роуз и Рори все еще усердно работают над испачканным креслом, используя какую-то бутылку со специальным средством, я обернулась. Мои руки легли на грудь Фишера, заставая его врасплох, когда я толкала его по коридору в его спальню.

Я не включила свет и не закрыла дверь. Я провела его через всю комнату, в ванную и остановилась в шкафу. Медленный танец, освещенный лишь лунным светом, проникающим сквозь оконные шторы и световые люки.

Бросив мокрую футболку на пол, я скомкала его футболку в кулаках и притянула его к себе, прижавшись губами к его губам, отдавая ему все свои невысказанные эмоции в этом медленном поцелуе.

Его рука запуталась в моих волосах, углубляя поцелуй, и я тихонько застонала. Я любила наш пузырь, но ненавидела его судьбу, как и судьбу всех пузырей. В конце концов, все пузыри лопаются.

Отстранившись, я освободила его рот, но продолжала держать его за шею, так что его губы оставались рядом с моими, и я прошептала:

— Я в деле. Я в деле до тех пор, пока ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни. Даже в те дни, когда тебе будет чертовски больно. Я в деле.

Он прислонился своим лбом к моему и медленно выдохнул.

— Могу я рассказать тебе нечто поистине ужасное?

Я усмехнулась, подняла подбородок и прижалась губами к его губам, хихикнув.

— Расскажи мне.

Фишер провел губами по моей щеке, осыпая маленькими поцелуями мое ухо.

— Единственные воспоминания о моем прошлом, которые я хочу вернуть… это воспоминания о тебе.

Не было никакого выхода из того, в чем мы оказались вместе. И я знала, что не в том случае, если все рухнет самым трагическим образом… а в том, когда.

Рори будет обижена, зла и разочарована во мне, и на Фишера с Роуз тоже.

И либо Энджи, либо я останемся одни. Без рыбака. С разбитым сердцем. И даже если бы другие чувства, такие как обида или злость, сыграли свою роль, единственное, что осталось бы навсегда, — это пустота в чьей-то груди размером с Фишера.

Я должна была знать,