Легкомысленные - С. Стивенс

Мое лицо пылало и наверняка было красным.

– Я не имела в виду… Ты не обязан… – Мне было даже не выстроить фразу.

Он тихо рассмеялся:

– Не парься, я еще достану. Ты даже не представляешь, сколько Гриффин понаделал этой фигни.

Он снова хохотнул и повернулся, чтобы уйти. Я невольно уставилась на его мускулистую спину – широкую в плечах, чуть уже в груди, затем еще уже в пояснице. Взгляд сам опускался ниже, как намагниченный. Келлан обернулся на пороге, застукал меня, опустил глаза и улыбнулся краем рта.

– Сейчас вернусь.

Он снова оглянулся, продолжая пленительно улыбаться, и в очередной раз вогнал меня в краску.

Затем до меня донесся запах. Он был настолько восхитителен, что я закрыла глаза, взяла футболку за подол, подняла его и глубоко вдохнула. Не знаю, что это было – мыло, дорогой шампунь, стиральный порошок, одеколон или просто его естественный запах, – но от Келлана всегда прекрасно пахло, и сейчас я купалась в этом аромате. Когда он вернулся, я сидела и нюхала футболку, как дура.

Келлан склонил голову набок и с любопытством улыбнулся. Я выпустила футболку. Внезапно я захотела вообще не просыпаться с утра. Сколько способов я могу придумать, чтобы выглядеть идиоткой круглосуточно? Келлан сел в свое кресло и допил кофе. Теперь на нем была ярко-синяя майка, оттенявшая синеву его глаз. Сглотнув, я сосредоточилась на своей кружке.

День прошел обычно: я стирала, он мыл посуду; я пылесосила, он играл на гитаре. Однако смущение не покидало меня. Минувший вечер был убийственным. Я собиралась держаться от Келлана подальше, но, когда он устроился посмотреть телевизор перед уходом к друзьям, я, разумеется, вожделенно уставилась на диван. Он заметил это и протянул руку, похлопав другой по подушке. Я не смогла устоять – улыбнулась и уютно свернулась у него под боком, положив голову ему на плечо. У меня развивалась зависимость.

На выходных мы много держались за руки, вместе сидели на диване, стихийно обнимались на кухне и валялись во дворе. Я лежала головой на его коленях, но никто больше не предпринимал никаких постыдных поползновений к поцелуям. Не успела я оглянуться, как наступил понедельник, а с ним – и учебный год.

Дневной телефонный звонок привел меня в раздражение и заставил нервничать.

– Привет, солнышко.

Я всегда улыбалась акценту Денни, но нахмурилась, по-прежнему раздосадованная его дежурными, все чаще короткими звонками.

– Кира?

До меня дошло, что я до сих пор не ответила.

– Привет, – буркнула я.

– Злишься, да? – вздохнул он.

– Может быть…

Да… Да, я злилась.

– Прости… Я знаю, в последнее время я весьма рассеян. Это совершенно к тебе не относится, клянусь. Я просто ужасно занят.

Его отговорки не умаляли моего раздражения.

– Неважно, Денни.

Снова вздох.

– У меня есть время… Может, расскажешь про университет? Завтра начинаешь учиться?

Я слабо улыбнулась: он помнил, – а затем нахмурилась, потому что вспомнила сама. Завтрашнее утро вселяло в меня тревогу.

– Хоть бы ты был здесь… Я правда психую.

Денни усмехнулся – не иначе припомнил, как я всегда помогала ему… успокоиться.

– Ох, солнышко… Ты даже не представляешь, как мне хочется оказаться с тобой. Я по тебе скучаю.

– Я по тебе тоже… балда, – расплылась я в улыбке.

Он от души рассмеялся:

– Давай рассказывай, чем занималась. Хочу слышать твой голос…

Я тоже покатилась со смеху и следующий час рассказывала ему обо всем, что только приходило в голову. Впрочем, я опустила кое-что насчет сближения с Келланом – и, уж конечно, оставила за кадром почти интимное происшествие на диване, но поделилась всем остальным. Его я успокаивала обычно более действенным способом, но и этот разговор немного помог мне, капельку. Я смогла отработать смену и заснула, лишь слегка переживая.

На следующее утро, когда я спустилась в кухню пить кофе, моя тревога усилилась. Занятия начинались через несколько часов. Первый учебный день в новом месте был ненавистен мне еще больше, чем первый рабочий. Я хмурилась, но тут увидела Келлана, наливавшего себе кофе. Он напевал одну из своих песен, и на его губах играла улыбка. Группа исполняла ее быстро, но он тянул медленно и негромко, превращая в балладу… Это было прекрасно.

Сделав несколько шагов, я облокотилась на стойку, чтобы послушать. Не прекращая петь, он посмотрел на меня и улыбнулся шире. Быть может, он заметил мою хандру, или уже достаточно меня изучил, чтобы знать о моем недовольстве грядущим днем, или просто скучал. Как бы там ни было, он потянулся, взял меня за руку и привлек к себе. Я удивленно вздохнула, а затем рассмеялась, когда он обнял меня за талию и начал медленный танец.

Он запел громче, начиная двигаться активнее. В конечном счете он закружил меня, гоня прочь, а после – обратно к себе. Играючи, он нагнул меня, и я вновь рассмеялась, начисто позабыв о тревогах по поводу учебы. Келлан поставил меня обратно и положил на талию обе руки. Я вздохнула, полная счастья, и обняла его за шею, прислушиваясь к негромкой, чудесной песне.

Он резко замолчал и уставился на меня. Я осознала, что запустила пальцы ему в волосы. Это было несказанно приятно, но я заставила себя прекратить и положила ладони ему на плечи.

Не отпуская меня, он глухо сказал:

– Я понимаю, что лучше бы здесь был Денни, – я замерла при звуке этого имени, – но можно мне отвезти тебя в университет в первый раз?

Договорив, он улыбнулся.

Мое сердце забилось чуть чаще от его красоты и нашей близости. Стараясь не показать этого, я пробормотала:

– Можно, наверное.

Келлан рассмеялся и стиснул меня в объятиях, прежде чем отпустить.

– Женщины мне так обычно не отвечают, – бросил он, доставая мне из буфета кружку.

Решив, что задела его, я спешно выпалила:

– Прости, я не хотела…

Он снова прыснул и посмотрел на меня, наливая кофе:

– Кира, я просто дразнюсь. – Он следил, как наполняется кружка. – Ну, вроде того.

Я залилась румянцем:

– О… То есть… Да, спасибо.

К его радости, я спотыкалась на каждом слове.

Нервничая, я переоделась для выхода и необычно долго причесывалась и красилась. Не сказать, чтобы стало намного лучше, но я хотя бы отчасти собралась и понадеялась, что все это поможет мне справиться с неловкостью в ходе предстоявших знакомств. Возможно, я просто тихонько просижу всю неделю где-нибудь сзади, пока не привыкну к обществу.

Я запихнула в сумку книги, тьму-тьмущую ручек и пару блокнотов. Сегодня мне, к счастью, предстояла только микроэкономика. При мысли об этом предмете я помрачнела. Денни болтал бы о нем без умолку. Я улыбнулась: может, он позвонит позже и мы проговорим несколько часов – о чем угодно, лишь бы услышать его голос.