Я спереди! - Мари Секстон

У меня запылали шея и щеки. Во рту пересохло. Я взглянул на дверь, чтобы убедиться, что за ней никто не задержался. Но почему я должен был ему отвечать? Какое это имело значение?

— В чем дело? С Ламаром все в порядке?

— С ним все в порядке. — Но офицер Ричардс ни на йоту не расслабился. — Ответьте на мой вопрос. Вы встречались с ним раньше, верно? Пятнадцать лет назад?

Мои щеки запылали еще сильнее.

— Да.

— У вас двоих был сексуальный контакт.

— Да! — прошипел я, снова оглядываясь на дверь. — Господи! В чем проблема?

— Что случилось, когда он вернулся в город? Вы навели о нем справки? Выяснили, где он живет?

— Нет. Я понятия не имел, что он вообще был в Коде, пока три недели назад мы не отбуксировали его машину. Кто-то разбил ее к чертовой матери.

— Это были вы?

— Что?

— Вы меня слышали. — Он подошел на шаг ближе. Я инстинктивно отступил назад и чуть не споткнулся о мусорный бак. Гладкий. Мне удалось удержаться на ногах, но лязг металлического контейнера, катившегося по цементному полу, показался мне резким и громким. И это ни на йоту не замедлило действий офицера Ричардса. — Возможно, вы беспокоились о том, что ваш маленький секрет выплывет наружу, поэтому решили превратить его жизнь в ад и попытаться выставить его из города.

Я сглотнул, напряженно размышляя. Если бы кто-нибудь другой упомянул о моем «маленьком секрете», я, возможно, перешел бы в режим защиты, но я знал, что он не стал бы дразнить меня только за то, что я гей. Было очевидно, что происходит что-то еще.

— Я не знал, что он вернулся, до того дня. До того дня я даже не знал его фамилии. — И тут меня осенило. — Подождите. Случилось что-то еще?

Мэтт покосился на меня, возможно, раздумывая, что именно сказать. В итоге он решил:

— Ему часто звонят поздно ночью, и у меня есть основания полагать, что кто-то проникал в его дом, пока его не было. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Нет! — ошеломленно сказал я. — Я понятия не имел. Вы хотите сказать, что кто-то вломился?

— Мы думаем, у этого человека есть ключ от дома.

— Боже мой! — От ужаса этой мысли у меня закружилась голова. — Господи, он в порядке? Я имею в виду... — Я прислонился к стене и провел рукой по волосам, пытаясь успокоиться. Мэтт уже сказал, что с Ламаром все в порядке. Но надолго ли? Если кто-то разбил его машину и звонил по телефону с угрозами, и у этого человека был ключ от его дома? — У вас есть какие-нибудь предположения, кто бы это мог быть?

Он склонил голову набок, глядя на меня по-прежнему прищуренными и подозрительными глазами, но я заметил первый проблеск в его враждебности, первый намек на то, что он начинает мне верить.

— У меня есть пара догадок.

— И я одна из них?

Он уклончиво пожал плечами.

— Вы выглядите таким же вероятным, как и все остальные.

— Хорошо. — Я обдумал факты так, как они, вероятно, представлялись офицеру Ричардсу: пятнадцать лет разлуки, я наполовину в шкафу, Ламар не знает ни одного человека в городе, кроме своих тети и дяди. — Я понимаю, почему вы подозреваете меня. Но клянусь вам, я этого не делал.

— Можете ли вы сказать мне, где вы были прошлой ночью примерно между 10:00 вечера и 6:00 утра?

— Дома.

— А как насчет ночи пятнадцатого сентября?

— Тогда я тоже был дома.

— Довольно быстрый ответ. Не хотите свериться со своим календарем или что-то в этом роде?

— Мне это не нужно. Я знаю, что был дома, потому что я каждый вечер дома.

— У вас есть кто-нибудь, кто может это подтвердить?

Теперь, когда шок прошел, его враждебность начала раздражать меня.

— Моя дочь, хотя, полагаю, я все равно мог бы улизнуть без ее ведома. Но я этого не делал. Это был не я.

Он обдумывал это с минуту и, наконец, немного расслабился, опустив руки по швам. Он сделал шаг назад и присел на край стола, скрестив свои длинные ноги в лодыжках.

— А как насчет Джареда Томаса? Вы его знаете?

Это меня удивило.

— Конечно. Я имею в виду, что на самом деле я его не знаю, но мы оба выросли в Коде. А что? Его тоже кто-то преследует?

Он снова покосился на меня, явно пытаясь определить, виновен я или нет. Наконец, он вздохнул. Он посмотрел на свои ковбойские сапоги и издал звук, который мог бы сойти за смешок.

— Я убью его, — пробормотал он, скорее для себя, чем для меня.

— Кого? Джареда?

— Нет. — Он отмахнулся, и когда он снова встретился со мной взглядом, я был рад увидеть, что большая часть его враждебности исчезла. Когда он заговорил снова, он понизил голос, чтобы никто не смог нас услышать. — Есть ли в вашей жизни еще кто-нибудь, кто мог бы обидеться на Ламара за то, что он вернулся?

— Что вы имеете в виду?

— Какие-нибудь парни или бывшие?

— Нет.

— А как насчет вашей жены?

— Елена бы так не поступила.

— Вы все еще вместе?

— Нет. Уже давно нет.

— Она знает о Ламаре?

— Она все знает, но…

— Ее фамилия Якобсен? — спросил он, доставая из нагрудного кармана маленькую записную книжку.

— Она носит свою девичью фамилию. Мартинес.

— У вас есть ее номер телефона или адрес?

— Она этого не делала.

— Я спрашивал не об этом. — Он поднял взгляд, занеся ручку над блокнотом. — У вас есть ее телефон или адрес? — повторил он.

Я дал ему и то, и другое. Не было причин этого не делать. Двух минут, проведенных с Еленой, было бы достаточно, чтобы офицер Ричардс не сомневалась в ее невиновности, и, возможно, она даже замолвила бы за меня словечко.

— С Ламаром, правда, все в порядке? — Спросил я, когда офицер Ричардс снова убрал свой блокнот.

— Если не считать того, что он немного напуган, с ним все в порядке. Он будет рад узнать, что не вы все это с ним проделываете. Я думаю, он был больше расстроен из-за того, что я подозревал вас, чем из-за того, что произошло на самом деле.

— Так вы мне верите?

— Начинаю верить.

— Я бы не причинил ему вреда. Клянусь вам. Я… — Я люблю его. Но нет, это было и ложью, и правдой одновременно. После пятнадцати лет мечтаний и всего нескольких недель реальности это было слишком сложно выразить. Я слишком запутался, чтобы даже