Посткарантин - Злата Косолапова

обратила внимание на шкаф с различными книгами, возвышающийся справа от стола с оружием. Цветные обложки искрили довоенными фотографиями и веселыми картинками, а журналы с порванными страницами стопками лежали на полках рядом с объемными талмудами. Прямо перед шкафом стоял маленький круглый столик с пепельницей‑блюдцем. В углу за ним была сделана небольшая стойка, она была заставлена старой посудой, зубными щётками, расчёсками, а ещё коробками с сухими супами, пакетами с макаронами и бутылками с водой. Именно там сейчас и крутилась Кошка. Девушка уже успела постелить на круглый столик тонкую кружевную салфетку, поставить две фарфоровые чашки и маленький потемневший чайник. Что‑то насвистывая себе под нос, Кошка насыпала сахар в одну из чашек и размешала чай.

Пребывая в некотором замешательстве, я снова посмотрела на оружие, лежащее на прилавке.

– Впечатляет, да? – спросила у меня девушка.

– Не то слово… Выглядит страшновато.

– Ещё бы. – Кошка пожала плечами, наливая кипяток во вторую чашку. – Там, под камнем, у вас, небось, и оружия‑то нормального нет.

Я резко вскинула взгляд на девушку.

– Как? Как ты узнала? – растерянно ответила я, потерев шею. Пластырь был на месте…

– Ну, тут разве дурак не догадается, – улыбнулась Кошка. – Но ты не дрейфь. Никто тебя не сдаст.

– Это… хорошо, – промямлила я. – Надеюсь.

– Скучно у вас там, да? – хмыкнула девушка, вытягивая пачку сигарет из кармана своих широких штанов в стиле милитари. Она кинула на меня пронзительный взгляд. – Иначе ты бы вряд ли оттуда сбежала.

Я почувствовала себя ещё более растерянной.

– Да, там не очень весело, – пробормотала я. – Ну… то есть…

Я замолчала. Какое глупое и мучительное молчание это было. Да и что я могла сказать? Адвега была для меня закрытой темой. У меня не было никакого желания с кем‑то обсуждать мою жизнь в подземном городе. Теперь всё это осталось в прошлом. Кроме датчика, который мне надо было снять.

– Ты стрелять‑то хоть умеешь? – с хрипотцой спросила Кошка.

Она уселась на табурет и кинула на стол пачку сигарет.

– Умею.

– Это, конечно, хорошо, – сказала девушка, улыбнувшись уголком рта. – Но здесь тебе всё равно не Адвега, детка. Помни об этом. Здесь – не полигон для игр и тренировок, здесь поле настоящих битв. Права на ошибку у тебя нет, ты уже, наверное, поняла это, да? – Кошка кинула мимолетный взгляд на мои израненные руки и испачканную в крови одежду. Я опустила глаза, почувствовав себя подавленной. – Я просто хочу помочь. Ты мне нравишься, потому что выглядишь вполне добродушной. Мягкое сердце слабое, но оно всегда лучше каменного. – Кошка подмигнула мне и указала рукой на пустой табурет у круглого столика, за которым она сидела. – Проходи, садись, выпьешь горяченького. Это бесплатно.

Я подошла ближе к столику, скинула рюкзак с плеч и поставила его на пол, затем примостилась на табурете напротив Кошки.

– Я могу помочь тебе, – сказала девушка, испытующе глядя на меня. – Если у тебя, конечно, есть вопросы ко мне.

Я покусала губы.

– Мне… Мне нужно найти одного человека. Вернее, вообще‑то, это он должен найти меня здесь. Мы договорились, что он встретит меня утром, но… Как видишь. – Я тяжело вздохнула. – Ужасно волнуюсь за него. Думала, может быть, кто‑то приходил сегодня в город, и ты знаешь что‑нибудь?

Я заметила в пронзительном взгляде Кошки понимание. Кошка вообще была очень проницательной, и она, конечно же, видела, что я по‑настоящему переживаю.

Кошка мигнула, продолжая всматриваться в моё лицо с нарастающим интересом.

– Кого ты ищешь?

– Наёмника… Не могу назвать его имени.

– Хм, тут наёмников пруд пруди, – Кошка удивленно воззрилась на меня своими оливковыми глазами. – Но со вчерашнего дня никто не приходил.

– Понятно… Ну, что ж. Тогда пойду погуляю, может, найдётся.

– Только будь аккуратна – люди Майорана сегодня что‑то переполошились, шастают по всему городу.

Я похолодела.

Майоран.

«Ну, вот, приехали, – уныло подумала я. – Только этого мне ещё не хватало».

Кошка несколькими глотками осушила чашку с чаем, затем снова подхватила со стола пачку сигарет.

– Уже наслышана про Майорана, да? – спросила девушка, растягивая слова. – О том, кто он и что от него ждать?

Я кивнула и отвела взгляд.

– Да, я стараюсь быть осторожной…

Кошка чиркнула тонкой спичкой, прикуривая сигарету. Едкий дымок взвился к потолку.

– Просто не ходи туда и старайся быть поближе к людям Часового. – Девушка чуть прищурила глаза, внимательно разглядывая меня. Ей по‑прежнему было интересно. – Много тебе рассказали о нём?

– Достаточно. И про него, и про Часового. И даже немного про других основателей города. – Опустив взгляд, я начала вертеть в руках чашку с чаем. – О Майоране меня тут успели предупредить уже столько раз, что я и со счета сбилась.

– Это хорошо, – медленно произнесла Кошка. – И правильно. Часовой по‑прежнему старается, чтобы все, кто приходит в город, знали, кого им следует опасаться. – Девушка поджала губы, её взгляд наполнился отчуждением. – Часовому сложно, но они с ребятами будут держаться до последнего.

– Мне сказали, что здесь идет целая война…

– Да, война идёт. Только вот силы у сторон неравные. – В голосе Кошки зазвучали жесткие нотки. – Майоран тут весь город держит. Часовой, конечно, пытается противостоять ему, но Майоран слишком харизматичен и богат. Людей у него дохрена, денег ещё больше. Весь Тверской на его бабле стоит, и ничего не поделаешь, без его денег мы тут долго не протянем. – Кошка отвела взгляд, не скрывая боли. – Часовой, конечно, вылитый брат. Они с Клыком всегда были такими справедливыми, благородными… Клык всем помогал. Сколько людей просили о помощи, он никому не отказал. Всегда делал всё, что мог. В меру своих сил, конечно. А Димка Тверьев всегда гадом был последним. Бандит и кидалово. Столько людей кинул на деньги, сколько и представить страшно, а сколько убил ради денег – ещё страшнее. Удивительно, что его не кокнули за столько лет. И вон те на. Клыка в итоге похоронили с дырой во лбу, а Тверьев снаркоманился, обсыпанный жетонами и окруженный шлюхами.

Девушка потушила сигарету. Расстроенно поджав губы, она смотрела на смятый окурок, лежащий в пепельнице, и о чём‑то думала. Я наблюдала за ней, не скрывая сочувствия.

– Майоран был приемным сыном Тверьева, так ведь? – спросила я осторожно.

Кошка кивнула.

– Был. Тверьев всегда любил его. Говорил, мол, вон какой талантливый парень – беспринципный и хваткий. – Девушка горько усмехнулась, поведя плечом. – Удивительно, что в этой жизни Тверьев вообще к кому‑то проникся такими теплыми чувствами. Знаешь, он всегда таскал Майорана за собой. И вырастил его, надо сказать, достойным себя. Так что мой тебе совет, детка, всегда помни,