Правило Диксон - Эль Кеннеди

Его губы слегка дергаются.

– Да ты просто гребаная королева драмы.

– Сам такой, – пародирую я. – И на этой ноте – кыш. Мне надо подготовиться к собранию домовладельцев. Можем закончить этот разговор… дай-ка вспомню свой график… никогда.

– Не волнуйся, мы закончим его на собрании жильцов, – усмехается Шейн. – Я собираюсь прийти.

– Не смей.

– Еще как посмею. Мне надо кое-что обсудить с советом.

– Тут нет совета.

– Будет, когда я расправлюсь с ними.

– Это еще что значит? – кричу я, но Шейн точно так же, как Уилл, уже марширует к двери.

– Вернусь через двадцать минут, я буду сопровождать тебя на собрание, – кричит он через плечо.

– Не смей! – рычу я ему вслед.

– Еще как посмею!

И на этом дверь захлопывается.

О господи. Ненавижу его. Поверить не могу, что только вчера вечером мои губы касались его. А его язык побывал у меня во рту. И мне понравилось.

Воспоминание только ухудшает и без того отвратительное утро. Ругаясь себе под нос, я начинаю собираться. Сердито чищу зубы, набрасываю голубое летнее платье в беленький цветочек. Пока жду кофемашину, проверяю телефон и вижу несколько сообщений от брата и одно – от Джиджи.

Томас пишет из Перу. Он работает волонтером в организации, оказывающей местным жителям гуманитарную помощь. Он уверяет меня, что жив-здоров и по-прежнему планирует приехать домой в конце лета на ежегодный обед в складчину, который устраивает папа. Хорошо. Я скучаю по нему.

Сообщение от Джиджи пришло всего двадцать минут назад. Она отправила его из аэропорта – говорит, что они ждут посадки у своего выхода, а ей скучно, потому что Райдер, вместо того чтобы с ней поговорить, читает книгу.

Я тут же отвечаю – ей внимание сейчас явно нужно больше, чем Томасу.

Я: Вчера вечером играли в «Правду или вызов», и я поцеловала Шейна. То был худший момент в моей жизни, и я прошу уважать мою частную жизнь в этот период великого стыда и страдания.

Джиджи: ЛОЛ Ты правда его поцеловала?

Я: К сожалению.

Джиджи: Хорошо он целуется?

Я: Где-то 5/10.

Я вру. Там как минимум крепкая восьмерка. А не будь у нас зрителей, могла бы и девятка быть. А может, как раз благодаря аудитории получилась восьмерка, а не семерка. Странно, но меня даже завело, что на нас все смотрели.

Джиджи: Он попытался тебя облапать?

Я: Нет. Но я кое-что почувствовала.

Джиджи: ОМГ У тебя к нему чувства?

Я: Нет, я в буквальном смысле кое-что ПОЧУВСТВОВАЛА. У него стояк был, причем такой… впечатляющий.

Джиджи: А, я знаю. Как-то раз посреди ночи шла в ванную и врезалась в него, а он был голый.

Я: И у него СТОЯЛ?

Джиджи: Нет-нет. Висел. Но даже в висячем состоянии бросался в глаза.

Я: Не знаю почему, но меня жутко оскорбляет слово «висел».

Джиджи: Согласна. Неприятно. Давай будем говорить «не стоял».

Я: Так, и он был большой, даже когда не стоял?

Джиджи: О да. Сопоставим с Райдером, когда у него не стоит, а у Райдера огромный.

Она впервые намекнула, что у Райдера большое хозяйство, так что, естественно, во мне поднимается любопытство.

Я: Насколько огромный?

Джиджи: Не твое дело.

Я: Да ладно. Расскажи. Я при нем ни слова не скажу. «Огромный» – это какой?

Повисает пауза, потом приходит сообщение.

Джиджи: Десять дюймов.

Я вовремя проглотила кофе, а то бы подавилась. Гребаный ад. Вы только посмотрите на этого парня. Шесть и пять футов ростом, и член в десять дюймов[14].

Я никогда не смогу больше смотреть ему в член.

Я все еще нахожусь под впечатлением открытия о Райдере, когда Джиджи пишет, что им пора садиться в самолет, и обещает слать сообщения из Аризоны. Я допиваю кофе и как раз ставлю чашку в раковину, когда в мою дверь – кажется, в тысячный раз за утро – стучат.

Отлично просто. Шейн не просто так грозился явиться на встречу, он и правда сдержал слово.

Когда я открываю дверь, он широко улыбается.

– Готова?

– Нет, – кисло откликаюсь я.

– Отлично. Пойдем.

Глава одиннадцатая

Диана

Сахарный номер

– Диана, протокол прошлого собрания у тебя? – спрашивает Бренда, наш председатель правления.

– Конечно, – я приподнимаю лежащий на коленях блокнот.

– Отлично.

В конференц-зале полным-полно народу, как всегда бывает на собраниях домовладельцев. Впереди стоит длинный стол, за которым сидят члены правления. Руководит всем Бренда, а немногословный Джексон и вечно молчаливая Трейси все делают так, как она скажет. Поступить наперекор Бренде – смертельный риск. Это не женщина, а настоящий дракон, который обратит их в пепел, если они скажут хоть слово против.

Весь остальной зал занимают ряды металлических стульев. Я сижу впереди, слева от меня – Шейн. Когда мы вошли, Вероника помахала ему, похлопав по пустому стулу рядом с ней. Он либо не заметил, либо притворился, что не заметил, и вместо этого уселся прямо рядом со мной, так что теперь я вынуждена терпеть его присутствие.

– Почему так много народу? – шепчет он. – Разве эти сборища не скучные?

– Подожди десять минут и поймешь, почему слово «скучные» не применимо к происходящему в этой комнате, – шепчу я в ответ и только потом спохватываюсь, что делаю.

Нет. Ни за что. Нельзя шептаться с ним, как будто мы какие-то заговорщики. Мы враги.

Бренда встает и обращается к собравшимся.

– Здравствуйте. Давайте начнем. Во-первых и в главных, я вижу, у нас пополнение, – она многозначительно смотрит на Шейна.

Тот в ответ по привычке нахально улыбается.

– Раскололи меня. Я Шейн Линдли. Живу в…

– Мы знаем, кто вы, – холодно перебивает она.

Шейн от удивления резко захлопывает рот.

– Мы предпочитаем, чтобы новенькие на первом собрании наблюдали и слушали. – Судя по выражению лица Бренды, само существование Шейна ее оскорбляет. – Участие не поощряется.

Сидящая справа от меня Прия кусает губы, пытаясь сдержать смех. На самом деле такого правила нет, так что бойкот явно докатился и до председателя правления. Насколько мне известно, по «Медоу-Хилл» стали ходить совершенно немыслимые слухи о новом жильце. Марни и Дейв из «Уипинг-Уиллоу» сказали, что слышали, будто Шейна в прошлом году сняли с самолета за то, что он хамил стюардессам. Понятия не имею, как эта байка вообще появилась.

– Двигаемся дальше, – продолжает Бренда. – Есть ли какие-то проблемы, которые стоит обсудить?

Найл тут же вскидывает руку, как делает на каждом собрании.

– Да. Я не заметил изменений в уровне шума по сравнению с прошлым месяцем. Думаю, надо