Дотла 2. Красная королева - Анна Эйч

Братья замирают, превращаясь в мраморные статуи, подобные тем, что окружали меня в детстве. Они думают о том же, о чём и я.

Что ж, пора выложить карты на стол, друзья мои.

– Всё это время рядом был ты, – я выстреливаю взглядом в Дэна. – Парень, который уже очень давно работает на моего отца. Только одного не могу понять: зачем было помогать мне? Ты мог легко подставить, я бы вылетела из университета и пришла бы как миленькая к отцу на поклон.

– Вика, я клянусь тебе, я не знал, кто ты… – голос Дэна срывается.

– Я бежала от преступного мира на другой конец света и в итоге стала встречаться с теми, кого всю жизнь презирала… – завершаю я, ощущая, как каждое произнесённое слово вырывает часть моей души.

Я не знаю, кому верить. Дэн мог солгать мне в лицо, но почему не сделал этого полчаса назад, когда у него был шанс продолжать держать меня в неведении?

Истина, которая теперь висит между нами, обжигает сильнее раскалённого металла. Мир вокруг приобретает искажённые, сюрреалистичные черты – знакомые лица вдруг становятся чужими, а привычные слова обретают зловещий подтекст.

– Это всё какой-то бред! – выдыхает Стас, поднимаясь с пола. Его лицо искажено гримасой недоверия, когда он тяжело опускается на стул рядом со мной. – Скажите мне, что я всё ещё валяюсь в коме.

– Почему ты сказала, что один из нас никогда не простит смерть матери? – Дэн продолжает сверлить меня острым взглядом, не двигаясь с места. – Что ты знаешь?

Я вздыхаю, встаю и подхожу к стеклянному шкафу, достаю три стакана с толстым дном и бутылку виски. Звонко ставлю тяжёлые фужеры на стол – этот звук разрезает гнетущую тишину, как выстрел. Пальцы слегка дрожат, когда я откручиваю пробку и разливаю янтарную жидкость.

Выпиваю залпом. Горло обжигает, идеально для той, что уже давно мертва внутри.

– Вика, тебе завтра будет очень плохо, – предупреждающе произносит Стас.

– Мне уже очень плохо, если ты не заметил.

Ставлю пустой стакан, стекло соприкасается с деревом с глухим, обречённым стуком. Медленно иду к окну. Поворот ручки окна сопровождается пронзительным скрипом. В комнату врывается прохладный ночной воздух, принося с собой запах свободы, которая теперь кажется недостижимой иллюзией. Я стою спиной к мужчинам, собираясь с силами, чтобы начать свой «увлекательный» рассказ. Чувствую, как их взгляды прожигают меня насквозь. Каждый вдох в этой комнате наполнен напряжением, каждая секунда молчания – как натянутая до предела струна, которая точно лопнет и снова больно ударит по нашим сердцам.

[1]Dušo moja – выражение «душа моя» по-сербски.

Глава 20. Уязвимость

Вика.

10 лет назад. Черногория.

– Стелла, я сейчас задохнусь, – хнычу я от сильно затянутого корсета.

Мы выбрались в живописное место на Бока-Которской бухте, где величественные скалы и бескрайнее море стали идеальным фоном для амбициозной задумки Стеллы. Моя подруга терпеливо ждала день, когда солнце спрячется за тучами, чтобы создать фотосессию своих платьев в стиле модного журнала – немного мрачно, передав эстетику пасмурного дня у моря, необузданной стихии и внутренней свободы, воплощённой в её творениях.

– Терпи, искусство требует жертв, – хихикает Стелла, затягивая ещё туже корсет. – Последний штрих…

Увлечённая, она опускается на колени и начинает поправлять косую пышную юбку. Платье представляло собой настоящий манифест протеста и красоты: плотный прямой корсет, на котором объёмные розы каскадом пересекали лиф и создавали драматичную асимметрию на одном плече. Юбка, дерзко расходящаяся спереди, открывала длинную ногу почти до бедра, балансируя на грани допустимого. В этой продуманной небрежности скрывался особый шарм – платье виртуозно объединяло утончённую эстетику XIX века, юношеское бунтарство, воздушную лёгкость и чувственную сексуальность.

В каждой строчке этого наряда читалось неистовое желание дизайнера вырваться из тесных рамок собственной жизни и обрести, наконец, полную свободу и контроль над своей судьбой. Но для этого необходимо много трудиться и, затаив дыхание, терпеливо ждать возможности. Плотно затянутый корсет стал идеальной метафорой этой истины – мечты сбываются только у тех, кто готов страдать, терпеть и работать, не жалея себя.

Наконец, закончив с объёмной частью юбки, Стелла хватается за фотоаппарат и отбегает, чтобы сделать кадр.

– И зачем я только на это согласилась, – хмыкаю я, но тут же принимаюсь грациозно позировать, ощущая, как тело наливается внутренней силой.

Стелла мечтает стать дизайнером одежды, но жизнь без родителей в бедном неблагополучном районе Белграда могла ей обещать лишь опасную и незаконную работу на улице. Мы познакомились с ней ещё детьми, когда её брат был подростком и работал курьером у моего отца. Правда, тогда я ещё не знала, что конкретно возит в своём портфеле её брат.

– Слышала, Милоша назначили руководить всем южным побережьем? – спрашиваю я Стеллу, меняя позу и чувствуя, как корсет впивается в рёбра при каждом вдохе.

– Да, представляешь, я буду учиться в Институте Марангони в Милане, – произносит она с трепетом в голосе. – Милош рассказал мне об этом пару дней назад и сразу предложил полностью оплатить обучение.

– Да ты шутишь? Почему не сказала!

– Как-то… просто не хотела вертеть у тебя перед носом мечтой, которая вот-вот станет реальностью, – замявшись, признаётся Стелла, застенчиво переводя взгляд и меняя в фотоаппарате какие-то настройки. В её пальцах – нервная дрожь сдерживаемого счастья.

– Глупости, а ну-ка иди сюда! – я срываюсь с места и подлетаю к подруге, стискиваю её в тёплых объятиях. – Я так тобой горжусь!

– Тоже мне большое дело, это всё брат, сама знаешь… – смеётся она, отвечая на объятия. – Я, конечно, не очень рада, каким именно способом он зарабатывает эти деньги, – Стелла немного кривится.

Она не стесняется говорить мне об этом, потому что знает – я против этого мира, несмотря на то, что буквально являюсь дочерью нарко-барона и прямой наследницей его «королевства». Мы вместе мечтали поступить в университеты, получить творческие профессии, увидеть мир и не зависеть ни от кого и ничего. В моём случае – от отца. В её – от безжалостной нищеты, от денег, которых едва хватало на то, чтобы выжить.

– Зато ты можешь реализовать свою мечту! – в моём голосе звенит неподдельная радость за подругу.

– Да, поэтому я приняла помощь, даже не пикнув.

Она начинает поправлять воздушные розы на моём корсете и отходит на шаг, чтобы ещё раз придирчиво осмотреть платье, склонив голову набок, как художник перед полотном.

– Так, давай ещё пару кадров сделаем и перейдём к следующему наряду.

– Нет… – протестую я,