Месть. Под маской нежности - Алла Викторовна Нестерова

Крылов помог мне встать.

— Вы очень рисковали, Маргарита. Ваш отец поднял тревогу, сказал, где вы. Ксения позвонила ему почти сразу, как только вы сказали ей о вашем плане. Хорошо, что мы успели.

Я посмотрела в сторону двери. Там стоял отец, его лицо было бледным. Рядом с ним — Илья, который, как оказалось, всё это время был в офисе, помогая следователю разбирать улики. Илья выглядел виноватым, его взгляд метался между мной и Михаилом.

— Маргарита, — Илья шагнул ко мне, но я подняла руку, останавливая его.

— Не надо, Илья. Ты знал, ты ему помогал.

Он опустил голову, не находя слов.

— Я должна была это сделать, — прохрипела я, повернувшись к Крылову. — Посмотреть ему в глаза. Услышать, что скажет он.

— Понимаю, — кивнул он. — Но больше не рискуйте так. Поехали, вас осмотрит врач.

Выходя из квартиры, я обернулась. Убогая обстановка, запах табака, пожухшие фиалки на подоконнике.

Отец уже ждал меня на улице. Он обнял меня так крепко, что я почувствовала себя снова маленькой девочкой. Слёзы хлынули сами собой — впервые за все эти недели. Я плакала от облегчения, от боли, от осознания, что всё кончено.

— Всё хорошо, доченька, — шептал он, гладя меня по волосам. — Всё позади. Ты справилась.

Я кивнула, утирая слёзы. Да, я справилась. Михаил получит по заслугам. А я… я начну новую жизнь. Без лжи, без масок, без фальшивой любви. Жизнь, где я больше не буду скучной женой, рисующей зайчиков. Где я буду просто Маргаритой — сильной женщиной, которая не боится правды.

ГЛАВА 22

Следующие дни пролетели в тумане. Врач констатировал ушибы гортани и прописал покой. Отец настоял, чтобы я переехала к нему — в родительский дом, где прошло моё детство. Старые стены, пахнущие яблочным пирогом и лавандовым саше матери, обнимали меня теплом воспоминаний.

Ксения примчалась в тот же вечер с термосом куриного бульона и готовностью убить Михаила голыми руками.

— Я же говорила не ехать туда одной! — причитала она, усаживая меня на диван и укутывая пледом. — Марго, ты могла погибнуть!

— Но не погибла, — прохрипела я, благодарно принимая кружку с бульоном. — Ксюш, я должна была это сделать. Для себя.

Она вздохнула, обняла меня:

— Знаю. Ты всегда была упрямой. Но больше никакого геройства, договорились?

Следующим утром позвонил Виктор Павлович. Михаила арестовали, ему предъявили обвинения в мошенничестве в особо крупном размере, отмывании денег и покушении на убийство. Учитывая тяжесть обвинений и попытку причинить мне вред, суд отказал в залоге.

— Ему грозит до пятнадцати лет, — сказал Виктор. — С учётом всех эпизодов и покушения на вас.

Я кивнула, чувствуя странную пустоту. Три года брака закончились арестом и уголовным делом.

На третий день раздался звонок в дверь. Отец был на работе, домработница ушла за покупками. Я посмотрела в глазок и замерла. Илья.

Он стоял на пороге в тёмном пальто, с букетом белых хризантем. Лицо осунувшееся, под глазами тёмные круги.

Я открыла дверь, скрестив руки на груди:

— Что ты здесь делаешь?

— Хотел убедиться, что ты в порядке, — его голос был тихим, лишённым привычной насмешки. — Можно войти?

Я колебалась секунду, потом отступила в сторону. Он прошёл в гостиную, положил цветы на столик.

— Как горло? — спросил он, глядя на синяки на моей шее.

— Заживает, — я машинально коснулась шарфа, прикрывающего следы. — Илья, зачем ты пришёл? У тебя же наверняка проблемы со следствием.

Он усмехнулся, но без веселья:

— Проблемы — мягко сказано. Моя фирма под арестом, счета заблокированы, репутация уничтожена. Но я заключил сделку со следствием. Полное сотрудничество в обмен на смягчение. Адвокат говорит, отделаюсь условным сроком и штрафом.

— А Лена?

— В безопасности. Спасибо, что помогла ей уехать. Она... она не заслуживала всего этого.

Мы молчали, глядя друг на друга. Напряжение между нами никуда не делось, но теперь к нему примешивалась горечь.

— Я должен извиниться, — вдруг сказал Илья. — За всё. За то, что играл с тобой, за то, что не остановил Михаила раньше, за то, что моя жадность и глупость чуть не стоили тебе жизни.

— Ты не виноват в том, что он пытался меня задушить.

— Виноват, — он провёл рукой по волосам. — Если бы я не связался с ним, не поддался на его уговоры... Чёрт, Марго, когда Крылов сказал, что Михаил напал на тебя, я...

Он замолчал, сжав кулаки.

— Что? — тихо спросила я.

— Я понял, что натворил. Понял, что из-за денег, из-за гордости, из-за желания доказать, что я чего-то стою, я стал соучастником подонка. И ты могла погибнуть.

Его голос дрогнул. Я никогда не видела его таким — уязвимым, потерянным.

— Илья...

— Нет, дай договорить, — он поднял руку. — Я знаю, что не имею права просить прощения. Но я хочу, чтобы ты знала: встреча с тобой... она изменила меня. Ты показала мне, какой я стал. И мне стыдно.

Я не знала, что ответить. Злость на него не прошла, но видеть его таким разбитым было тяжело.

— Спасибо за цветы, — наконец сказала я. — Но тебе лучше уйти.

Он кивнул, направился к двери. У порога обернулся:

— Марго, когда всё закончится... когда ты залечишь раны и начнёшь новую жизнь... Если захочешь кофе или просто поговорить — я буду рад. Без игр, без масок. Просто два человека, которые пережили бурю.

— Илья...

— Не отвечай сейчас. Просто... подумай об этом.

Он ушёл, оставив меня в смятении. Белые хризантемы пахли свежестью и немного — надеждой.

Вечером приехал отец. Мы ужинали в столовой, где когда-то собиралась вся семья.

— Виктор сказал, активы «Новых горизонтов» арестованы, — сообщил он. — Деньги вернутся в компанию. Не все, конечно, но большую часть удастся вернуть.

— Это хорошо, — я ковыряла вилкой салат, не чувствуя вкуса.

— Марго, — отец накрыл мою руку своей. — Ты молодец. Без тебя мы бы ничего не узнали. Михаил бы обчистил компанию и исчез.

— Я просто защищала семью.

— Нет, ты сделала больше. Ты показала невероятную силу и смелость. Твоя мать гордилась бы тобой.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как подступают слёзы:

— Пап, а что теперь? Я три года жила во лжи. Не знаю, как начать сначала. .

— Начни с малого, — он сжал мою руку. — Возвращайся к работе, к своим рисункам. Встречайся с друзьями. Живи. Настоящей жизнью, без притворства. А остальное приложится.

Я кивнула. Он был прав. Нужно было научиться жить заново. Без Михаила, без его лжи, без необходимости носить маску счастливой жены.

Той ночью я