Призрак - Грир Риверс

Он прищуривает глаза.

— Бордо думают, что они правят этим городом, но они жестоко ошибаются. Как я уже говорил прошлой ночью, они головорезы, Скарлетт. И опасные. Они постоянно причиняют боль и изводят невинных людей во Французском квартале. Я просто надеюсь, что мой человек не был вовлечен в их преступные подвиги.

Мои глаза расширяются.

— Это так страшно. Ты собираешься позвонить в полицию?

Он качает головой.

— Они в кармане у Бордо. Если я не смогу найти его сам, я ничего не смогу сделать.

Я тронута, но также немного удивлена, что он доверяет мне. Я не могу не хотеть утешить своего друга.

— Рэнд, мне так жаль. Есть что-нибудь, с чем я могу помочь?

Легкая улыбка снова изгибает его губы.

— Ты умеешь отвлекать, Летти. Если ты хочешь мне помочь, я думаю, нам следует сходить на другое свидание.

Рэнд безупречно выбирает время, когда я откусываю последний кусочек беньеты. Сахарная пудра попадает не в то горло, и я кашляю, разбрызгивая все больше мелкого сахара с каждым кусочком.

— Господи. — Он встает, чтобы хлопнуть меня по спине, и я изо всех сил стараюсь не уворачиваться от его прикосновений, сосредоточившись на том, чтобы не умереть. — Вот.

Он протягивает мне мой кофе без сахара. Я делаю несколько глотков горького напитка и морщусь, пытаясь не подавиться.

Наконец, я успокаиваюсь, и он массирует мои плечи, прежде чем подвинуть свое сиденье прямо рядом со мной, бедро к бедру.

Лучше бы я просто подавилась.

Мысли о самоубийстве? Или просто ужасное первое свидание?

Боже мой, мозг, просто заткнись на хуй. Мне это сейчас не нужно.

— Ты в порядке? Ты всегда была неряшливой в еде, набрасывалась на еду, как животное. — Он смеется надо мной.

— Я в порядке, — отвечаю я, у меня нет сил постоять за себя.

Смогу ли я когда-нибудь?

Мой разум замирает от этой мысли, но я снова настраиваюсь на странную версию Рэнда о... флирте, я полагаю.

— В следующий раз, когда мы пойдем на свидание, я выберу что-нибудь более здоровое, менее грязное и, очевидно, более модное. В моей части города есть отличное суши-заведение.

Суши… Я люблю суши, но из-за эклектичной кухни, которую может предложить Новый орлеан, суши обычно не мое любимое блюдо. Затем мой разум отвлекается от этого, чтобы обсудить реальную проблему здесь.

— Рэнд, ты думаешь, это было свидание?

Он резко останавливается, и я клянусь, он старается не пялиться на меня.

— А ты... Нет? Я думал, это довольно очевидно, поскольку я за все заплатил. Зачем еще мне приглашать тебя?

Я отшатываюсь.

— Эм... Потому что мы друзья и ты хотел наверстать упущенное? — Я не могу скрыть нотку разочарования в своем голосе. Я с нетерпением ждала именно этого, а он все испортил, пытаясь сделать это чем-то большим.

Глаза Рэнда сужаются, прежде чем он снова прочищает горло, и беспокойство появляется на его лице.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Малышка Летти? Ты выглядишь так, словно внезапно разозлилась. Мне неприятно спрашивать, но ты принимала сегодня лекарства?

У меня отвисает челюсть.

— Прости?

Его руки взлетают вверх, как будто он невиновен, а не только что выжигал из меня дерьмо газом.

— Я просто спрашиваю. Я беспокоюсь о тебе. Несколько минут назад ты казалась счастливой, и вдруг у тебя такой злой вид, как будто твои лекарства от биполярного расстройства не помогают.

Шок, смущение, беспокойство и гнев звучат во мне диссонирующим аккордом, и я не уверена, к какой ноте прислушаться, какая эмоция звучит и ощущается подходящей для данной ситуации.

— То, что ты описываешь, не биполярное расстройство, а просто то, чем все это считают. Не то чтобы это тебя касалось, но я действительно принимала свои лекарства.

Просто прошлой ночью они были не те.

Реальность снова начинает наваливаться на меня, когда я пытаюсь уловить правду во всем этом ветреном хаосе в моем сознании. Я знаю, что прошлой ночью приняла лекарство, которое предотвратило бы приступ. Я знаю, что заботилась о себе сама. И все же Рэнд имеет наглость смотреть на меня так, словно я не понимаю, о чем говорю.

— Послушай, если кто-то и должен знать о том, что происходит в моей голове, так это я, хорошо?

Он пожимает плечами, явно не веря мне.

— Ладно. Как скажешь.

— Да. То есть так сказать, — добавляю я неловко. Наступает минута молчания в знак прекращения посредственной беседы, и я заканчиваю ее, высыпая оставшуюся сахарную пудру в свой кофе с цикорием.

— Скарлетт, — увещевает он. — Это так плохо для тебя.

— Что я могу сказать? Я люблю немного цикория с сахаром, — шучу я, вставая и беря свою сумку.

— Эй, куда ты идешь?

— Домой. Спасибо за пирожные. Они пришлись по вкусу. У меня сегодня вечером репетиция, и мне действительно нужно потренироваться.

А теперь мне нужно идти, пока я не отшлепала тебя, заканчиваю я мысленно.

— Подожди, я отвезу тебя...

— Это всего лишь пара кварталов, — настаиваю я, взмахивая рукой. — Мне нужно размяться... Особенно после стольких калорий. — Я похлопываю себя по животу, чтобы подчеркнуть свой саркастический ответ.

Он хмурится и берет меня за руку, останавливая.

— Я думаю, у тебя сложилось неправильное впечатление. Я не хотел тебя обидеть. Я просто беспокоюсь о тебе. Ты всегда была мне небезразлична. Ты это знаешь. Именно поэтому я заплатил за твою комнату и питание в Бордо.

— Что? — У меня сводит желудок. — Ты это сделал? Я думала, что выиграла эту стипендию...

Он тепло улыбается, когда берет меня за руку.

— Это был я, Летти. Я спонсировал мероприятие после смерти твоего отца, чтобы ты все еще могла посещать его. И теперь я хочу убедиться, что ты заботишься о себе во время учебы.

— Я… Я понятия не имела.

Замешательство и вопросы затуманивают мой разум, но чувство вины за то, что я была резка с ним, закрадывается в меня. Это почти невероятно, но чем больше я думаю об этом, тем больше в этом смысла.

Джейми узнал о стипендии и предложил мне заполнить ее, но я была подавлена и наполовину заполнила анкету. Когда мне позвонили из школы и сообщили, что я победила, я была чертовски удивлена. Жить в общежитии и продолжать ходить в школу было мечтой, ставшей явью. Раньше мы с отцом снимали домик в классическом новоорлеанском стиле за пределами кампуса, но после его смерти я была на грани того, чтобы остаться без крова, потому что не могла платить за обучение и жилье. Стипендия покрывала и то, и другое.