Обмани меня снова - Маргарита Аркадьевна Климова

— Помолчи, — устало опустился в кресло, зарываясь в волосы. Требовать более почтительного отношения к Вите не имело смысла. Деньги и власть окончательно испортили мать, и для излечения ей необходимо было лишиться всего. — Один раз вы заставили меня плясать под свою дудку. Больше не выйдет. Я не женюсь на Торжевой даже за все деньги мира. Тебе пора начинать свыкаться с грядущим положением и учиться экономить.

— Макар, ты не можешь так с нами поступить! — топнула ногой, обутой в туфлю на каблуке. Странно, раньше меня не так раздражало хождение по дому в уличной обуви. То ли дело в тапках, в тёплых носках или босиком.

— Могу, мама, — поднялся, убрал документы в сейф, доказательство мудачества Балицкого прихватил с собой и шагнул к выходу. — Вы со мной поступили намного хуже.

— Но мы всё потеряем! Компанию, деньги, этот дом! Нас выбросят на улицу!

— Это ваши проблемы, мама, и решать их за мой счёт я не позволю.

Буквально вывалился из огромного дома, вдруг ставшего тесным и душным. Оглядел ухоженный газон, дизайнерские клумбы, вымощенные состаренным булыжником дорожки, бронзовые фонари, фигурно подстриженные деревья. Всё кричало о несметных богатствах Холмогоровых, а по факту являлось жалким напылением былой роскоши.

Сел в салон, завёл двигатель, вырулил с территории и остановился в ближайшем кармане. Мне была необходима пауза на раздумье. Я мог сегодня же прихлопнуть таракана Сашика, переслав или привезя Вите компромат на утырка, но...

Скорее всего, прошлый я незамедлительно метнулся бы в её сторону, необдуманно тряся бумагами, но теперь, повзрослев и научившись смотреть глубже, я пытался спрогнозировать реакцию Стежко. Подноготная женишка могла заново уничтожить доверие к людям, и тогда Виталина для меня потеряется навсегда. Не зря в древности казнили гонца, принесшего дурную весть.

Решив оставить документы на крайний случай, включил поворотник и влился в вечерний поток. Если Виталине я не мог сделать больно, то отец должен был получить свою порцию яда. Добравшись до больницы, решительно поднялся по лестнице и направился к палате.

— Владиславу Артуровичу вкололи успокоительное, — побежала за мной медсестричка, на ходу поправляя причёску. — Он, наверняка, спит.

— Ничего. Подожду, пока проснётся, — шагнул в бокс и закрыл перед девушкой дверь.

Опустил жалюзи, отрезая палату от любопытных глаз, поставил к кровати стул и уставился на спящего Холмогорова. Отец осунулся, постарел и, как будто, уменьшился вдвое. Куда-то делась косая сажень в плечах, кувалдоподобные кулачища, грудь колесом, суровая угловатость лица. Передо мной лежал дряхлый старик, не внушающий ничего кроме жалости.

— Парадокс, — нарушил стерильную тишину, переводя взгляд в окно. — Ты пролил столько чужой и своей крови, продираясь на верхушку пищевой цепи, убивал, воровал, врал, изворачивался, и в результате всё просрал. Знаешь, думаю, это кара за грехи твои. Видеть, как рушится империя, которую выстраивал всю жизнь, и не иметь возможности спасти её. Наверное, тебе лучше умереть до того, как вас выбросят на улицу. Приют тебе вряд ли понравится. А это случится очень скоро. Ты уже проиграл, отец. Твои надежды на родство с Торжевым рухнули на глазах. Я нашёл договор с Балицким и собираюсь расстроить свадьбу Виталины. Ваш план не сработал. Рычаги давления на меня закончились.

Ответом мне было мычание, раздавшееся с койки.

Глава 33

Виталина

— Я слышала, что среди наркоманов, алкоголиков и преступников очень много бывших детдомовцев, — брезгливо сморщила нос Марина, протирая ладони спиртовыми салфетками, будто сама тема оставляла грязь на её руках. — Лучше вообще прожить без детей, чем брать непонятно кого. Ты со мной согласен, Сашенька?

— Полностью, — кивнул Балицкий, наполняя бокалы женщин. — И фразу: «не тот отец, что родил, а тот, кто воспитал» считаю полнейшим бредом. Я буду растить только того ребёнка, в котором течёт моя кровь.

При этом Саша как-то странно посмотрел на меня и подмигнул, непонятно чему улыбаясь. Мне почему-то было не до улыбок. Вот совсем. Более того, хотелось плакать и бить посуду. Оказалось, что я совсем не знала мужчину, с которым прожила два года и за которого через четыре дня должна была выйти замуж.

И узколобость Марины неприятно удивила. Как можно заведомо причислять детдомовских малышей к отбросам общества? Вроде, взрослая, состоявшаяся женщина, родившая и вырастившая сына.

Перевела взгляд на отца, надеясь увидеть пламенную поддержку дочери. Увы, тот пребывал внутри себя, не реагируя на поднятую тему. Папа всегда вставал на сторону жены, стараясь не связываться с придурью.

Как он любил мне по секрету повторять: «Лучше промолчать и покивать в согласие, чем подставить мозг под многочасовое выедание. Ты же сама знаешь, какая у нас мамка. У неё есть всего два мнения — её и неправильное».

— А ты, Виталин, как считаешь? — сел рядом Балицкий, обнял за плечи, прижимая к себе. С трудом сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами. — Может ли приёмыш заменить родного ребёнка?

В голове сразу всплыли слова Макара: «Пустующие комнаты займут наши дети. Уверен, их у нас будет не меньше трёх. Есть ЭКО, суррогатное материнство, детский дом, в конце концов». И ведь Холмогоров сказанул всё это не для красного словца. Он был абсолютно серьёзен, обещая вывернуть для меня Землю.

— Почему бы нет, если сердцем готов принять малыша, — покрутила бокал, задумчиво наблюдая за колыханием тёмного вина по стенкам. — И Оксанкой я горжусь. Столько внутренней силы нужно иметь, чтобы решиться на усыновление. Это ж какая ответственность. Взрастить ту любовь, что априори возникает в процессе беременности. Отдать себя всю уже готовому ребёнку. Убедить кроху, что с этого дня нет никого роднее его.

— Тебе стоит почитать о генетическом влияние на последующие поколения, — с умным видом просветила меня Марина. — В большинстве случаев тяга к алкоголю или насилию передаётся от родителей детям. Как и физические отклонения.

— Нетерпимость и пренебрежение, наверное, тоже, — упрекнула и её, и Александра. — Насколько мне известно, сиротами становятся не только дети пьяниц и насильников. Аварии, пожары, болезни забирают и хороших людей.

— А где гарантия, что Оксанке отдали нормального ребёнка? — вставила свои пять копеек маман, зажёвывая вино пучком петрушки. — Они стараются в первую очередь впихнуть неликвид. Кому нужны проблемные дети?

— Господи, мама, ты как пещерный человек. Тебе, наверное, уже хватит, — взревела, допив залпом вино и вставая. — Я спать. Устала зверски.

— А платье померить? — икнула Марина, пытаясь отодрать от кресла пятую точку и увязаться следом. — И фату.

— У мня нет сил даже помыться, — отмахнулась от неё