Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

Так что Фредди удалось очаровать и его, помимо парня из гастронома и других стажеров в Exciteur. Я не удивлен, потому что вот он я, поднимаюсь к ней в квартиру с холодным кофе в руке, который я, похоже, отчаянно хочу допить.

— Я живу на последнем этаже, — говорит она, останавливаясь у лифтов. — У меня одно окно, но из него ничего не видно. Разве что несколько крыш, глухую кирпичную стену и пару мест, где сидят голуби.

— Это считается, — говорю я. — Кирпич... интересно на него посмотреть.

— Лжец, — говорит она, заходя вслед за мной в лифт и нажимая кнопку верхнего этажа. Ее руки сцеплены перед ней, и я вижу, как она замирает. Ее взгляд прикован к цифрам этажей, меняющимся на табло.

А, да. Боязнь высоты.

— Я не буду судить о том, где ты живешь, — говорю я, приподнимая бровь. — Если ты об этом переживаешь.

Ее взгляд не дрогнул, но она улыбается.

— Конечно не будешь. Из твоей квартиры же виден Центральный парк, верно? Я помню, ты говорил об этом по телефону.

— Да, виден, — признаю я. — Но что такое Центральный парк по сравнению с кирпичной стеной? Просто несколько деревьев. Ничего такого, чего я раньше не видел.

Это вырывает у нее короткий смешок.

— В отличие от кирпича.

— Знаешь, как говорят: увидел одно дерево — увидел их все, — говорю я, пытаясь отвлечь ее разговором, пока лифт медленно ползет вверх. — Но кирпичи... в них бесконечные нюансы. Цвета. Фактуры. Размеры.

Она отрывается от своего поединка взгляда с панелью лифта, чтобы бросить на меня насмешливый взгляд.

— Это что, какой-то фетиш, Тристан?

Я криво улыбаюсь.

— О, если ты хочешь поговорить о...

Лифт со скрипом останавливается. Свет мигает раз, другой, а затем гаснет. Нас поглощает кромешная тьма.

Фредди не кричит, но вздох, доносящийся с ее стороны, полон такого ужаса, что я по инстинкту двигаюсь к ней.

— Все хорошо, — говорю я. — С нами все в порядке.

— Этого не может происходить, — ее голос дрожит от усилия сохранить самообладание. Моя рука обхватывает ее руку, пальцы чувствуют мягкость ее пальто.

— Дыши, Фредди. Дыши. С нами все будет хорошо.

Она делает глубокий, судорожный вдох. Я кладу руки ей на плечи и слегка сжимаю, будто могу удержать ее на месте одним лишь прикосновением.

— Ты дышишь?

— Да, — шепчет она. — Тристан, мне кажется, у меня сейчас будет паническая атака. В любую секунду трос может лопнуть, и мы рухнем вниз...

— Нет, — твердо говорю я. — Этого не случится. Знаешь, что будет?

— Что? — выдыхает она.

— Мы сядем прямо здесь и позвоним в техническую службу, а также твоему швейцару. Они все починят в мгновение ока.

Я нащупываю стальную стену и мягко опускаю нас обоих на пол. Она послушно скользит вниз. И тогда я делаю то, чего не должен, но мы здесь только вдвоем, и по прерывистости ее дыхания я вижу, что она на грани. Поэтому я притягиваю ее к себе в объятия.

— Дыши, Фредди. Глубокий вдох, глубокий выдох.

Она дрожит, но слушается меня, подстраиваясь под мои преувеличенно глубокие вдохи и выдохи. Я обнимаю ее за плечи, и ее волосы щекочут мне нос.

— С нами все будет хорошо, — говорю я. — Лифт выглядит новым. Уверен, автоматический сигнал уже отправлен.

Но панель в лифте не горит. Нажатие кнопки тревоги, скорее всего, ничего не даст. Возможно, отключили электричество? Руки Фредди впиваются в застежку моего пальто, цепляясь за края.

— Ты знаешь номер своего швейцара?

Она качает головой, но после нескольких вдохов отвечает.

— Кажется, он есть у меня в телефоне.

— Я позвоню ему.

— Хорошо. Дай мне минутку.

Я держу ее, проводя руками по ее рукам, пока она не успокаивается достаточно, чтобы засунуть руку в карман и протянуть мне свой телефон. На экране ее телефона горит уведомление. Сообщение.

Люк: Прекрасно провел время сегодня, Фред. Надеюсь, ты позволишь мне показать тебе город и на следующих выходных тоже.

Я закрываю надоедливое сообщение. Сейчас не время, Тристан, хотя имя отпечатывается в моей памяти. Пролистывая контакты, я нахожу запись «Швейцар Том» и нажимаю «Позвонить». Включаю громкую связь.

— Это Том, — говорит голос. — Чем могу помочь?

— Это Тристан Конвей и Фредерика Билсон. Мы вошли в здание несколько минут назад и сейчас в лифте. Он остановился примерно на тринадцатом этаже. Весь свет погас, панель не работает.

— Черт, — говорит Том, и, несмотря на непрофессионализм, я могу только с ним согласиться. — Я сразу же вызову техника. Не волнуйтесь, оба. Такое уже случалось.

Тогда его следовало починить раньше, думаю я.

— Мы подождем. Пожалуйста, держите нас в курсе.

— Конечно, сэр. Мы вытащим вас в мгновение ока, — короткая пауза. — С мисс Билсон все в порядке?

Подняв голову с моего плеча, Фредди прочищает горло.

— Со мной все хорошо, Том.

— Хорошо. Тогда сидите спокойно, — говорит он и вешает трубку.

У Фредди вырывается прерывистый, испуганный смешок. Я не вижу ее лица, но мне не нужно это, чтобы понять ее реакцию.

— Сидите спокойно, — выдыхает она.

Я опускаю руку и обнимаю ее за талию, угадываемую даже сквозь толстое пальто.

— Ты слышала, что сказал мужчина. Иди сюда.

Она придвигается ближе.

— Ты не думаешь, что мы умрем?

— Нет, — говорю я. — Даже отдаленно. Давай снова подышим, дорогая.

Мы синхронно дышим десять долгих, медленных вдохов и выдохов, все это время моя рука движется у нее по пояснице плавными, успокаивающими поглаживаниями.

— Хорошо, — шепчет она. — Мне лучше.

— Хорошо, — тихо отвечаю я.

— Я сосредотачиваюсь на тебе, а не на стометровом падении под нами.

Моя рука касается ее волос у шеи, густые пряди щекочут кожу.

— Тогда сосредоточься на мне.

Она прочищает горло.

— Ты можешь немного поговорить?

— Хорошо, — говорю я, делая голос мягким и успокаивающим. — Ты говорила раньше, что хочешь узнать меня поближе. Знаешь, я мог бы рассказать тебе всякое.

Ее молчание — знак продолжать, и я продолжаю, проводя рукой по ее волосам. Они словно шелк под моей ладонью.

— Я родился и вырос в этом районе. Буквально в нескольких кварталах отсюда. Больше нигде я не хотел бы жить постоянно. Нью-Йорк — мой дом.

— Несмотря на голубей и туристов, — шепчет она.

— Несмотря на них, — соглашаюсь я. — Возможно, меня привлекает весь этот кирпич в городе.

Она один раз смешливо фыркает — маленькая победа. Я вытягиваю ноги перед собой и крепче обнимаю ее.

— Мой любимый вкус мороженого — манго.

— Манго?

— Да. Манговый сорбет, если точнее.

— Необычно.

— Ну, с моей точки зрения, я оставляю