Мия. В Лабиринте - VIOLATOR

Гиперкар сбавляет скорость, и я выныриваю в реальность. Сворачиваем с основной дороги. Начинаем петлять по лабиринту узких улиц. И здесь мне открывается совсем другой Гонконг. Грязный, переполненный. Обветшалый. От неприятного запаха и любопытных лиц вынуждена закрыть окно. Смотрю на Коула. Но ему будто все равно на запахи и грязь.

На секунду зависаю и вспоминаю визуал, который он дал мне в Монако.

— Парадокс. — Тихо наблюдая через затемненное окно. — Один из самых дорогих городов на планете. Город будущего и при этом имеет свою оборотную сторону. Есть в этом… — подбираю эпитет. — Вайб киберпанка.

Но Коул молчит и продолжает погружать меня совсем в другую реальность этого странного города.

Свисающая проводка, разноцветные пыльные витрины, грязные забегаловки и тут же мокрое застиранное белье из окон.

Вновь ежусь от дискомфорта, который поймала когда рассматривала город-крепость Коулун.

«Бесова, ты же хотела посмотреть на другой Гонконг. Воспринимай это экскурсией…» и я рада этому погружению в кое один Гонконг. Это интереснее чем Клифф.

Люди смотрят на нашу машину с любопытством. И понятно. Скольжу взглядом в отражение мутной витрины. Гиперкар здесь выглядит неуместно. Как яркий новый гаджет на грязном полу.

Какой-то пожилой мужчина на тротуаре что-то сжигает в металлическом ведре. Присматриваюсь. Не может быть. Гонконгские доллары.

— Он что, деньги сжигает? — резко поворачиваясь к Коулу.

И вновь ироничная улыбка.

— Бумажки. Дань Смерти.

— Дань Смерти…

— Передают посылку умершим.

Вижу, как следом за деньгами в огонь летят часы и какие-то предметы.

— Часы вряд ли сгорят.

— Они тоже бумажные.

Учитывая одну из ипостасей Коула, символично наблюдать за ритуалом «Дань Смерти». Не могу не отметить иронию ситуации.

— Старик вовремя решил передать посылку, — шучу по-черному. Но Коул продолжает вести себя отстраненно. Его-то и так радушным нельзя назвать. Но сейчас этот вайб царапает. Возможно из-за ещё одной встречи.

Заезжаем на одну из улочек. Паркуемся у дороги среди простеньких машин и мусорных баков.

Вновь ожидаю, что останусь в машине, но на этот раз Коул смотрит на меня.

— Пойдем, — бросает он и выходит из гиперкара.

— Зачем? — хмурюсь я и, выходя, чувствую очень дискомфортный вайб.

29. Slums / Трущобы

Пока двери гиперкара аккуратно опускаются вниз, машинально оборачиваюсь. Сжимая клатч, ищу глазами охрану. Но ее нет. Я в своем бренде с холеным видом смотрюсь неуместно. Как и Коул.

Идем по грязному тротуару. Стараюсь не отставать от Тенета, шагающего уверенной походкой. Навстречу попадаются люди. Нет. Они не оборванцы и одеты в яркий китайский ширпотреб, но лица… Загруженные.

Добавляет напряга и реакция некоторых людей на нас. Их совсем немного, но все же... Увидев Коула, кто-то замирает в страхе. Кто-то начинает кланяться, желая задобрить Смерть. Будто видят в нем его ипостась.

А что Тенет? Спокоен, как в танке. Не замечает реакции людей. Броузит что-то в смарте. Нет в нем торжественности или пафоса. Ведет себя так, будто приехал на очередную встречу.

На меня тоже смотрят. Особенно на мои белые волосы и кожу. Юми мне говорила, что блондинки здесь котируются. Собственно, как и в Эмиратах, и в той же Турции. Но от тех, кто узнал Смерть, другой взгляд. Оценивающий. Будто прикидывают, подхожу ли я сущности Коула.

И все же жутковато. Вновь машинально оборачиваюсь в поисках Джая. Никого. Собственно, Смерти охрана не нужна. Только для отвода глаз и разных поручений.

Сворачиваем на узкую улочку, где машине не проехать. Лавируем среди обшарпанных отсыревших зданий с грязными блоками кондиционеров, мокрым бельем и забегаловками с уличной едой. Высотки-человейники. Хмурюсь. Все больше накатывает дискомфортная волна. И есть от чего. Мы в реальных трущобах.

— Как ты здесь ориентируешься? — тихо спрашиваю я, стараясь не отставать.

— Жил здесь.

Удивленно приподнимаю брови. Но потом вспоминаю, как он пробивал блоки. Опускался на самое дно. Именно здесь дно это и было.

Останавливаемся у одного из домов.

Перед подъездом вижу женщину лет шестидесяти. Бросается в глаза ее кожа. Руки и лицо испещрены экземой. Сжигает деньги и вещи. Задабривает смерть. Но если ранее мне этот ритуал казался ироничным, сейчас он приобрел подлинные краски. Будто сняли фильтр и навели резкость. Все слишком реально. Увидев Тенета, замирает. В глазах страх.

Внезапно склоняется перед ним. Тянет покрытые коркой руки. Что-то говорит.

Тенет не отталкивает. Отстранен. Но не брезгует. Кладет ладонь на ее сальную голову. Что-то говорит по-кантонски. По ее щеке катится слеза. Благодарит. Пытается поцеловать руку, но он не позволяет. Я помогаю ей выпрямиться.

— Что ты ей сказал? — едва мы отходим.

— Ее время еще не пришло. — Передает влажные салфетки.

Заходим в обшарпанный узкий подъезд. Пахнет едой и нечистотами. В миксе с сыростью. И чем дальше мы продвигаемся, тем дискомфортней мне становится. Как тогда, когда я увидела гетто Коулуна.

Хмурюсь. Бросаю взгляд на затылок Коула. Он спокоен. Ни дискомфорта, ни напряга. Лишь все та же холодная отстраненность.

Внезапно приходит мысль — возможно, он пришел сюда забрать чью-то жизнь. А меня с собой прихватил, чтобы посмотреть, избавилась ли я от обвинительных нот. Не там, в прошлом, а в настоящем. Здесь и сейчас. Потому что одно дело видеть скриншот из древнего прошлого, как некую абстрактную картинку, и другое — наблюдать в реале, как у кого-то забирают жизнь.

Сердце выбивает неровный ритм. Но иду вперед. Садимся в узкий лифт. Чистым и благоухающим его тоже не назовешь.

— Ты меня взял, чтобы проверить на реакции?

Молчит, продолжая что-то печатать в смарте.

Чтобы отвлечься от нервного тока, рассматриваю тесное пространство. Обращаю внимание, что на кнопках отсутствует этажи с номерами «4» и «13».

— С чертовой дюжиной понятно. В Европе это распространенная практика. А четверка тут причем? — спрашиваю я, когда лифт останавливается.

— «Четверка» на китайском созвучна Смерти. — отвечает Коул и, продолжая броузить смарт, выходит из кабины.

Мы на последнем этаже. И лестничной клеткой это сложно назвать. Лабиринт узких коридоров. И двери. Много дверей. Куда не поверни. Одни сплошные двери. Что говорит о том, что квартиры здесь очень маленькие.

Но Коул уверенно идет по этому удушающую туннелю с низкими потолками.

Навстречу иногда попадаются люди. Мужчины и женщины разных возрастов. Некоторые, завидев Коула, резко останавливаются. Кланяются. Вжимаются в стену.

Иногда пробегают дети, несмотря на поздний час, и я делаю вывод, что это не общага с работягами, а полноценный жилой комплекс, где живут семьи с детьми и стариками.

Одна из дверей открыта, и я, не удержавшись, заглядываю внутрь.

Лучше бы я этого не делала. Комнатушка квадратов 8-10 максимум.